– Надежда, вы меня удивляете. – Она изогнула бровь, и ее тон стал почти насмешливым. – Весь офис на ушах почти неделю – даже уборщицам с первого этажа известно про день рождения Радова, а вы не в курсе?
Я оторопело замерла.
– День рождения?.. У Романа Давидовича?
– У нас вроде один генеральный директор, – усмехнулась она, направляясь к двери. – Странно, что вы не заметили с самого утра паломничество возле его кабинета – партнеры, конкуренты, депутаты, все идут с подарками, как к президенту! Так ладно… Если будет что-то срочное, я в зале презентаций!
Дверь за женщиной захлопнулась, а я зависла, ошеломленно уставившись в пространство. Как же так? Почему он мне ничего не сказал?! Значит, вот зачем нужно было одеться по-особенному…
Вскочив на ноги, я нервно зашагала к окну и обратно, переваривая внезапную новость. Ну что за мужчина такой?! Зачем он поставил меня в такую неловкую ситуацию?.. Все сегодня его поздравляют, дарят подарки, а я? Фактически – его женщина, ничего даже не приготовила!
Адреналин захлестнул, сердце колотилось, как барабан. Меня штормило от чувства обиды, перемешанного с переживанием за особенность сегодняшнего дня. Я пыталась усердно сообразить что, блин, мне теперь делать? Понимала, что из-за наших недопониманий в последние дни, Рома просто не нашел подходящего момента сообщить о дне рождение. Но от этого не становилось легче…
Время шло, а я не могла придумать, как и когда лучше поздравить его. Как пробиться сейчас к моему мужчине, которого с самого утра занимало внимание коллег и важных персон? Звонить? Нет, это слишком банально, почти оскорбительно. Я хотела и обязана была сказать ему лично. Сказать, что… Внезапно меня осенило. Я даже улыбнулась, представляя, как подойду к любимому и скажу, что готова ему сделать самый лучший подарок, который он ждал от меня! Приму предложение жить вместе.
Внутри заиграло волнительное предвкушение и радость от собственной идеи. Конечно, это будет лишь красивым, значимым поздравлением. Мне еще предстояло подумать о настоящем сюрпризе. Может быть, устроить праздничный ужин? Может, я как-то уеду с работы пораньше и буду ждать Романа дома?.. А Алексея попрошу... Точно, я попрошу его помочь!
Вернувшись к столу, я схватила телефон. Но только собралась нажать на вызов, как вдруг селектор на столе ожил, и мужской голос, холодный и надменный, заставил меня вздрогнуть.
– Надежда Сергеевна, вы на месте?
Это был Семен, секретарь Романа. Его голос, с характерными высокомерными нотками, я узнала сразу и удивилась, ведь он редко обращался ко мне, считая «неинтересной» фигурой в офисе.
– Да, я здесь! – вежливо ответила, нажав кнопку.
– Замечательно. Роман Давидович просил передать, чтобы вы проследовали в комнату переговоров. Прямо сейчас!
– А…
– Не заставляйте его ждать.
Связь оборвалась с сухим щелчком. Слыша гулкий барабан в груди, я прочувствовала волну облегчения, смешанную с волнением. Так переживала, что не увижу его до вечера, погребенного под горой встреч, а он сам вызвал меня! Несмотря на суету, внимание, толпы поздравляющих, он думал обо мне…
Щеки вспыхнули, руки задрожали, как у девчонки перед первым свиданием. Расправив платье, я поспешила выйти из кабинета, чувствуя, как ноги подкашиваются. Пока шла в направлении переговорной, находившейся в отдаленной части этажа, тщательно выстраивала слова, которые скажу Роману. Хотелось, чтобы все было идеально, уместно и красиво! Но эмоции захлестывали, мешая думать, и я просто шла, подчиняясь сердцу.
Просторный коридор, ведущий к комнате переговоров, был пуст, и тишина контрастировала с суетой этажа. Стеклянные стены отражали утренний свет, мраморный пол блестел, а мои каблуки звонко стучали, выдавая нетерпение. За окнами сверкал город, но я не замечала ничего, кроме цели – двери в конце коридора. Я представляла, как войду, как Роман поднимет взгляд, как его лицо смягчится, когда я скажу: «С днем рождения! Я согласна, Рома…». Эта мысль грела, но волнение сжимало горло.
У двустворчатой двери я замерла, судорожно вдохнув. Рука легла на ручку, но вдруг робко застыла. До меня донесли голоса – низкий, властный баритон Романа и женский…
Я опешила, зачем же он меня позвал, если не один? Разговор был напряженным, с повышенными тонами, и сопровождался шорохом, будто кто-то двигал мебель или бумаги. Улыбка сползла с лица, брови нахмурились. Словно цепляясь за соломинку, я предположила Ольгу Валерьевну, но голос был совсем не ее, отчего неприятный жар спустился по позвоночнику. Кто тогда там с ним? Почему такой тон? Любопытство и тревога достигли апогея – я, не раздумывая, нажала на ручку и распахнула дверь.