Дыхание сперло, будто меня со всего размаху ударили в грудь, а затем полоснули лезвием изнутри. Время остановилось. И я застыла вместе с ним, не в силах отвести взгляд от овального стола в центре комнаты. На его краю, в непристойной позе, сидела женщина – стройная, с длинными белыми волосами, струящимися по персиковой атласной блузке, расстегнутой до солнечного сплетения. Ее юбка была задрана, а ноги разведены, словно в приглашении. И между ними, вплотную к телу незнакомки, стоял Роман…
Его руки, на которые я уставилась широко распахнутыми глазами, крепко сжимали женские бедра, будто притягивая к себе, а блондинка, в свою очередь, с хищной уверенностью обнимала шею Радова. Комната переговоров – современная, с длинным столом из темного дерева, стеклянными стенами и жалюзи, пропускающими утренний свет, – стала фоном кошмара.
Рома сразу вскинул голову на шум, его грозное выражение лица и острый взгляд отпечатались в моем сознании. Он резко отпрянул от женщины, а она обернулась, открыв красивое лицо с тонкими чертами, высокими скулами и раскрасневшимися щеками. Ее рука с красным маникюром ревниво дотянулась до мужской груди, но Радов сбросил ее, как что-то лишнее.
– Надя…
Я резко очнулась. Его голос стал подтверждением того, что это не сон и не иллюзия. Это реальность, в которую я окунулась как в ледяную прорубь с головой.
Ноги сами попятились. Круто развернувшись, я бросилась прочь по коридору, видя перед глазами застывшую сцену, которая рвала сердце на куски.
Я мчалась по коридору, почти бегом, будто опасаясь погони. В груди жгло, а ноги, подчиняясь инстинкту, несли меня к лифту. Чертова кнопка долго не реагировала. Наконец двери открылись с тихим шипением, и я ввалилась в пустую кабину, прислонившись к холодной металлической стене.
Пульс бил по вискам, а грудь разрывалась от боли – острой, почти физической, от которой хотелось кричать. Я не плакала. Эмоции словно замерли, оставив лишь эту боль, сжимающую легкие. В голове, против воли, вспыхивали обрывки воспоминаний, складываясь в жестокую картину, как пазлы. Он бы не подпустил к себе кого-то так близко… Тем более прямо на работе! Только если это не женщина, которая имеет для него значение.
Это была она. Бывшая жена Романа… Меня предупреждали, что она знает его лучше, чем кто-либо, что ее власть над ним все еще сильна. А я… я, глупая, поверила, что значу для него больше. Я отмахнулась от страхов, растворив их в страсти последних дней, в его объятиях, в мечтах о нашем будущем. И вот теперь расплачивалась за наивность и слепую веру.
Тихий сигнал лифта вырвал меня из оцепенения. Двери разъехались, открывая холл первого этажа – просторный, с мраморным полом и стеклянными стенами, пропускающими холодный утренний свет. Я зашагала вперед, рвано дыша и глядя прямо перед собой, словно туннельное зрение отрезало все лишнее. Я не думала, куда иду, – ноги сами несли меня к выходу, к свежему воздуху, прочь из этого душного, беспощадного офиса, где все рухнуло.
Холод улицы ударил в лицо, но не отрезвил. Ветер, резкий и колючий, хлестал по коже, а я, в одном платье, без пальто, спустилась по ступеням, затем побрела по тротуару вдоль дороги. Город шумел – гудки машин, шаги прохожих, далекий гул метро, – но я не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Эмоции, рвущиеся наружу, словно заперли в клетке. Лишь через несколько кварталов, когда офис остался далеко позади, плотина внутри дала трещину. Слезы хлынули по моим щекам, оставляя мокрые дорожки на замерзшей коже.
Прохожие оборачивались, их взгляды – любопытные, но равнодушные – бесцеремонно скользили по мне. Плевать на все. Мир потерял краски, правила, смысл. Я чувствовала себя жалкой и раздавленной девчонкой, которая поверила в сказку. Поверила, что такой мужчина, выберет такую как я… Судьба – жестокий учитель, поставила меня на место.
Мысли сталкивались, как противоположные заряды. Часть меня кричала, что все это ошибка, что я неправильно поняла, что Роман не мог! Не мог, после того как назвал своей женщиной и предложил жить вместе. Но другая часть, холодная и беспощадная, шептала: он обычный мужчина. Со своими слабостями, прошлым и ошибками. Я просто возвела его на пьедестал, и теперь реальность принесла разочарование.
Холод пробирал до костей. Руки и ноги немели, дрожь била все сильнее, а зубы стучали, выдавая, как долго я бродила. Полчаса? Час? Я потеряла счет времени, потеряла себя. Остановившись, осознала, что не могу вернуться домой – ни ключей, ни телефона, ни денег. Все осталось в офисе, а мысль о возвращении туда резала сильнее мороза.