Антон чуть не раздулся от восторга и разрастающегося самомнения. За пару минут он разгадал все, что недоговорила и о чем лишь проговорилась Света.
Сердце стучало, как бешеное: "Я — гений! Я — гений!". Нужно успокоиться.
Пошарил вокруг глазами. На одном из столиков стояла початая бутылка "Бейлиса". Дамское пойло: легкое, но вкусное. Ничего, по такому случаю сойдет.
Тихонько, чтоб не отвлечь Свету от работы, Антон встал с кресла, налил полстакана ликера, и, не торопясь, со смаком выпил тягучую, сладкую жидкость. Сердце успокоилось, а вот мозг, наоборот, активизировался.
Хотелось что-нибудь выдумать, натворить. Хотелось, чтобы все кругом его хвалили, превозносили. Но Светка, как назло, углубилась в свою картину.
— Свет, хор-р-рошая моя, я пойду…
— Ой, Антон, извини, я так увлеклась. Я тебя провожу.
— Нет-нет, не нужно, работай, раз уж накатил вал вдохновения. Я сам дверь захлопну.
— Спасибо…
Антон подошел к светкиной машине, стоящей у дома. Посмотрел по сторонам.
Рядом — никого. Пошалить что ли? С одной стороны, конечно, хорошо, чтобы Максим наверняка уехал. Но, с другой, кто такой Максим? И кто он, Антон?
Разве Максим разгадал бы путанные светкины словеса? Да ни в жизнь!
"Бейлис" сладко играл в жилах.
Антон достал из кармана швейцарский ножик, подаренный ему еще в детстве.
Вынул из многослойных рядов длинное шило. И проткнул шину.
Вот так жить будет веселее.
Воздух со свистом покидал резиновую оболочку.
Антон хотел уже уйти, но остановился. Получилось как-то слишком просто.
Светка может его заподозрить. Нужно что-то придумать. Но что? Времени мало.
Он осмотрел машину и увидел дамский журнал, брошенный сзади. На его обложке позировал веселый, как обычно, капитан футбольного "Спартака". Ну вот и выход!
На машине рядом со спущенным колесом тем же шилом Антон крупно выцарапал спартаковский ромбик.
Все, вот теперь этюд точно закончен. Интересно, удастся ли художнице Светке сотворить сегодня что-то настолько же гениальное.
Антона же ждут VIP-кабинеты замечательной "Волги".
— А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь… — распевал он по дороге.
Пришел Астахов.
Этого Максим никак не ожидал.
— Можно?
— Да, конечно. Добрый вечер.
— Здравствуй. Уезжаешь?
— Как видите…
— То есть, если бы я не зашел, ты бы даже не простился. И я бы не узнал, что тебя нет в городе.
Максим замялся, но промолчал. Не станешь же объяснять бывшему начальнику, что при побеге разводить церемонии и прощаться просто некогда.
— Ну вы же меня уволили…
— Уволил. Но мне казалось, что я имею право на твое доверие и на человеческое отношение.
— Да, я, конечно, не прав, Николай Андреевич. Извините, но я сейчас спешу. Отъезд дело такое…
— Да, я понимаю. Поэтому буду краток и долго тебя не задержу. Садись.
Сели напротив друг друга.
— Я слушаю вас, Николай Андреевич…
— Куда едешь, если не секрет?
— Секрет.
— Ну не хочешь говорить — не говори.! Помолчали. Астахов нашел в себе силы продолжить неприятный для него разговор:
— Я пришел сказать, что погорячился, уволив тебя с работы.
— Это уже не имеет никакого значения.
— А если я восстановлю тебя на твоем месте. Останешься?
— Нет. Уже нет.
— Твердо решил? — Да.
— Понятно. Нашел какое-то новое место и туда едешь?
— Нет, я ничего не нашел.
— Максим, тогда я отказываюсь тебя понимать. Раз ты ничего не нашел, зачем куда-то ехать? Твое место свободно, ты моя правая рука. Оставайся.
— Я бы с удовольствием. Но…
— Что "но"? Что тебе мешает? Со временем окрепнешь, и я помогу тебе свое дело открыть.
— За то время, пока мы не виделись, Николай Андреевич, у меня изменились обстоятельства.
— Твое дело. Но помни, что на новом месте тебе все придется начинать с нуля.
— Да, я знаю.
— "Знаю", — передразнил Астахов. — Теряешь такие перспективы…
— Я, Николай Андреевич, ни за какие перспективы не продам свое счастье.
Астахов улыбнулся.
— Ах, вот оно что. Значит, эти новые обстоятельства — женщина? Ну что ж, тогда рад за тебя. И где-то даже завидую.
Женщина…
"Интересно, — подумал Астахов. — А я ради женщины смог бы все бросить и убежать куда-то?.. Не знаю, все, конечно, зависит от того, какая женщина".
И вспомнилась почему-то Олеся. Николай Андреич повертел головой, стряхивая наваждение. А прогнав его, стал более строг:
— Но разве не глупо, жертвовать карьерой ради какой-то любовной истории…
— Николай Андреич, в жизни каждого мужчины наступает момент, когда он беспощадно рвет со своим прошлым…
— Ага. И трепетной рукой приоткрывает завесу будущего. Здрасьте, я ваша тетя! Друг, Максим, не говори красиво. Все гораздо проще. Перед тобой сейчас выбор: женщина или карьера. Ты выбрал женщину — твое право. Прощай.
Стемнело.
С дорожной сумкой и портретом Кармелиты, завернутым в бумагу, Максим подошел к дому Светки. Посмеивался над собой. Знал бы, как все сложится, не стал бы забирать из студии портрет. А то носит его туда-сюда…
Но хорошее настроение сразу же исчезло, как только Максим глянул на светкину машину — колесо спущено!
В студию Максим ворвался вихрем.
Света даже испугалась такого напора:
— Максим, что случилось? Почему ты еще не поехал?
— У твоей машины колесо проколото.
