Вообще-то хотела сказать, что невиновна, но с языка слетело это и прозвучало некрасиво. Я поняла, что обидела. Взгляд изменился. Не дав мне больше ничего сказать, он отстранился и встал с постели. Коленка лишилась тепла ладони, и я почувствовала, что и сама по дурости теряю тепло его отношения к себе. И привстала.
– Кирилл…
Не обернувшись, он вышел, а я упала на постель. Вот ду-у-ура!!!
Телефон смолк, а потом опять зазвонил. Кирилл вернулся, передал мне сотовый. Взглянув на номер, готова была застонать – Кристоф. Откуда он взялся на мою голову! А тут еще один застыл перед постелью и смотрит так внимательно. С другой стороны, мне нечего скрывать. Вздохнув, ответила на звонок:
– Да, Кристоф.
– Ты занята?
Зная, что мне нужна практика, по привычке он заговорил на испанском, и я перешла на него.
– Нет, только ложусь.
– Ты уже дома? Как ты?
– Дома. Устала, проездила целый день. Возила родителей Алекс, организовывали похороны.
– Сочувствую. Кстати, об Алекс. Она оставила свой телефон у Богдана. Он хотел узнать, когда она сможет заехать за ним или лучше ему привезти?
– Не знаю. Давай я у нее завтра спрошу.
– Хорошо. Позвони мне тогда, я ему передам.
– О’кей.
Повисла пауза. Лично я не знала, о чем еще с ним разговаривать, ведь о дружеском общении для меня больше не могло быть и речи.
– Ты устала. Отдыхай, – все понял Кристоф, но не собирался сдаваться. – Желаю тебе сладких снов, душа моя.
– Спасибо.
Я сбросила вызов и посмотрела на Кирилла.
– Что он хотел?
– Сказал, что Алекс оставила телефон у Богдана. Хотел, чтобы я узнала, она приедет за ним или лучше Богдану привезти.
– Ты всегда говоришь с ним на испанском?
– По возможности, мне нужно практиковать язык.
– Что-то еще спрашивал?
– Спросил, дома ли я.
– Ты понимаешь, что он мог спрашивать это не просто так и сегодня ночью к тебе нагрянут гости?
– Что ты предлагаешь? Скрываться и убегать из собственного дома?! – воскликнула я.
Кирилл задумчиво смотрел на меня, а потом решительно сказал:
– Сегодня я останусь у тебя.
Я удивилась, а потом и вовсе округлила глаза – Ольховский стал раздеваться.
– Ты что делаешь?!
– Снимаю одежду. Не привык в ней спать, знаешь ли. Ты переодеваться будешь? Хотя ты устала, даже встать не можешь, – поддел меня, – ложись так.
– Слушай, это не очень хорошая идея, – занервничала я, когда он взялся за пряжку ремня.
– А как по мне – замечательная!
– Кирилл!
Но мой приглушенный писк совпал со звуком расстегиваемой молнии, и он снял джинсы.
– Ты что-то хотела? – прозвучало насмешливо. Нет, он просто специально дразнил и провоцировал меня!
– В зале есть мягкий диван.
– Замечательно. Перенести тебя туда? – с преувеличенной заботой спросил Кир. – Учти, спать я сегодня буду рядом. Знаешь ли, не хочу, чтобы тебя придушили, когда я лежу в соседней комнате.
Ой, что-то мне тоже этого не хотелось, но и вид Кирилла в одних боксерах спокойствия не внушал!
– А можно… чаю? – произнесла первое пришедшее в голову. Все что угодно, лишь бы потянуть время.
– Серебрянская, если ты что-то задумала… – сузил глаза Кир.
– Пожалуйста!
Я постаралась сделать само невинное выражение лица.
– Вот только встань с кровати… Отшлепаю! – пригрозил он и, сложив аккуратно свою одежду на стул, вышел из комнаты. В одних трусах!
Мой взгляд заметался по комнате. Что делать?! Выставить Ольховского я точно не в силах, разные весовые категории все же, но спать с ним?! Я села на постели, собираясь встать и переодеться. Валялась у меня пижама с брюками. Удобная, ни капли не эротичная. Я спала в ней, когда в доме было холодно. Чуть не встала с кровати за ней, но замерла. В памяти всплыла угроза Кирилла, и перед мысленным взором предстала яркая картина того, как с меня стаскивают пижамные штаны, чтобы отшлепать. Картинка почему-то имела эротический окрас, и у меня запылали щеки.
У-у-у, демон! Глухо застонала, осознав, что не буду провоцировать его. Убрала покрывало с кровати и, расстроенная, залезла под одеяло. Повернувшись на бок, задом к двери, улеглась поудобнее, мечтая заснуть до его прихода, а там уж трава не расти.
Когда вернулся Кирилл, я усиленно старалась задремать и на его появление никак не отреагировала.
– И кому я делал чай?! – проворчал он.
Прозвучало совершенно беззлобно, как будто чего-то подобного и ожидал. Я с трудом подавила улыбку. Чай был лишь поводом удалить Кира из комнаты. Я получила передышку и время успокоиться, но все оказалось напрасно. Свет погас, и постель прогнулась. Мое сердце пустилось вскачь. Ольховский в моей постели – с ума сойти!
Я напряглась, прислушиваясь к каждому его движению. Одеяло натянулось, и Кирилл лег. От волнения вся сонливость слетела с меня, и приходилось следить за дыханием, чтобы оно было ровным. Поверить не могла, что это происходит со мной!
