Кирилл лежал без движения, но расслабиться не получалось. Напряжение лишь возрастало с каждой прошедшей минутой. Положение было пикантное. Я боялась каких-либо поползновений в свою сторону, так как понятия не имела, как реагировать на них, но при этом ждала их. Не верилось, что он вот так просто заснет. Ситуация усугублялась тем, что я не видела его и ориентировалась только на слух.
Когда прошло порядочно времени и я уже стала убеждать себя, что он просто спит, Кирилл повернулся на бок и придвинулся ко мне, положив руку на талию. Недовольно замычала, вроде бы спросонья, стоило ему прижать меня к себе.
– Спи, я сегодня приставать не буду.
Сегодня?! Такое заявление совсем не успокоило. Так и хотелось спросить: «А когда будешь?» Мысль о том, что он все же планирует приставать, крайне взволновала. Кирилл как будто подслушал и продолжил шокировать.
– Я возьму тебя утром, когда ты еще будешь разомлевшая после сна.
Возбуждение мощной волной прокатилось по телу. Сразу стало жарко. Злость на реакцию собственного тела и возмущение от его самоуверенного заявления заставили меня нарушить молчание.
– Ольховский! – зашипела я и предприняла попытку вырваться.
– Спи, – рассмеялся он, без труда удерживая меня. Не удалось разжать захват его руки, а он еще и ногу навалил, полностью пленяя.
– Считаешь, что я засну после такого заявления? – возмутилась я, продолжая извиваться.
– Считаю, что ты хрюшка и бессовестно пользуешься моим хорошим отношением к тебе.
И он положил мне подбородок на макушку. Я замерла, так как в его словах была доля истины. Он носится со мной, помогает. Сегодня накормил, сделал массаж, вон даже чай пошел заваривать. Испытала облегчение от того, что он просто дразнил меня, и с его стороны это была маленькая месть. А легкое разочарование предпочла проигнорировать, чувствуя себя глупо из-за того, что поверила.
– Спи, – повторил Кирилл, и я расслабилась. Прозвучало успокаивающе, мне даже почудилась нежность в голосе.
– Ногу убери, – все же ворчливо попросила его. Между нами был мой плотный халат, а вот ноги соприкасались кожа к коже.
Кирилл убрал ногу, а насчет руки на моей талии я промолчала. После того как расслабилась, лежать в его объятиях оказалось неожиданно приятно. Он больше не лез с разговорами, и сама не заметила, как пригрелась и провалилась в сон.
Богдана разбудил настойчивый звонок телефона, и он с трудом открыл глаза. Вчера они с Кристофом засиделись допоздна, вспоминая прошлые деньки, и голова трещала неимоверно. Взглянув на дисплей сотового и увидев время – два часа ночи – и имя звонившего, забористо выругался на латинском. Отца никогда не заботила разница во времени. Если он не спит, то и другие не должны.
– Слушаю.
– Что у вас там творится?
– Ты не читал мой доклад? – ровным тоном спросил Богдан, и никто бы не догадался по его голосу, что он недавно спал и у него трещит голова. Как всегда предельно собран и холоден. Копию своего отчета он отправил отцу, как и докладную записку насчет работы Савицкого.
– В том-то и дело, что читал, но не понимаю, почему ты сам решил заняться этим делом. Оставь охоту ищейкам.
– Так получилось, что я сам вышел на след скверны и хочу довести дело до конца.
– Эта работа давно не твоего уровня. Ты торчишь там, когда дела компании требуют твоего внимания.
– С каких пор бизнес у нас на первом месте? – парировал Богдан. – К тому же я инспектирую работу фонда. Не мне объяснять, как важна кристальная репутация, а имя нашей семьи тесно связано с благотворительностью.
– Я рад, что ты помнишь про семью, – язвительно ответил Вацлав Ковальский, но изменил тон. Впрочем, это всегда происходило, когда он говорил об Ирен. – Тебе сестра звонила?
– Да, недавно, – напрягся Богдан. Неужели она не послушалась и вывалила все свои сомнения насчет брака на отца?!
– Мне она с момента отъезда не звонила.
Богдан облегченно выдохнул. Даже не заметил, что не дышал после отцовского вопроса.
– Наверное, считает, что ты и так все знаешь о ней через охрану.
– Пусть злится. Я и так пошел у нее на поводу и уменьшил число охранников. С каждым годом она становится все больше неуправляемой. Отказывается понимать, что ей нельзя выходить без сопровождения. Замуж ей пора! – заключил Вацлав. – Ты не знаешь, они дату свадьбы назначили?
– Отец, не мне тебе объяснять, как Хан сосредоточен, когда ведет дело. Неподходящее время для романтики.
– Думаешь, я не заметил, насколько редко он бывает дома? Посылая к нему Ирен, я надеялся напомнить ему о том, что у него есть невеста. Можешь передать, что, если они не назначат дату свадьбы, за них это сделаю я на Рождество!
Богдан поморщился, как от зубной боли, и был рад, что отец не видит его лица. Время поджимало, и он не представлял, как Хан с Ирен будут выкручиваться.
– Я устал ждать внуков. Тебе тоже давно пора подумать о семье.
– Предлагаешь привезти невесту из России?
– Я уже согласен на любую. Лишь бы не черная и не еврейка, – со вздохом уточнил Вацлав, будучи тем еще расистом.
– Ладно – черная, но евреи тебе чем насолили?
