Он сграбастал меня и усадил к себе на колени.
– Не вижу причин для веселья, – зашипела я в ответ и стала отбиваться от поцелуя.
Страх за него отбил все желание нежничать, а его отказ серьезно воспринимать ситуацию лишь бесил. Захотелось сделать что-то, чтоб проникся. Да хоть тот же платок взять и запретить ему заниматься противозаконной деятельностью и рисковать собой! Желание воспользоваться этой треклятой вещью стало таким сильным, что это меня отрезвило.
«Что со мной? – спросила саму себя, обескураженно замирая. – Неужели я серьезно собираюсь подавить волю Кирилла?!»
Стало стыдно за себя, и я замерла в его руках.
– Успокоилась? Скажи, ты считаешь меня способным на воровство?
Я молча глядела на Кира. Странный вопрос. А чем же еще хакеры занимаются? Пусть он ворует не деньги, а информацию – смысл один. Но Кирилл смотрел слишком внимательно, как будто заглядывая в душу, и я задумалась над подоплекой его слов.
Ольховский всегда был щепетильным в вопросе не только денег, но и правильного воспитания. Пусть и воспитывался без отца, но вырос настоящим мужчиной, с четкими моральными принципами. Он никогда бы не украл ни копейки и не польстился бы на чужое.
– Нет, ты не вор, – твердо произнесла я. Пусть за несколько лет он сильно изменился внешне, но внутри остался все тем же Кириллом, которого знала.
– Уверена?
– Да. Я все не так поняла? – растерялась я, почувствовав себя глупо.
– Веришь, что я не вор? – со странным удовольствием продолжал допытываться он, и я стукнула кулачком его по плечу.
– Хватит! Верю я, верю. Объясни тогда, откуда это все? – обвела рукой кухню.
– Мать вышла за олигарха. Волкова Владимира Степановича.
– Кирилл! – нахмурилась я.
– Серьезно. Я в армии тогда был. Там такая история вышла. Ротвейлер друга этого олигарха попал ему под колеса. Они вместе пса в ближайшую клинику привезли – как раз в ту, где мать работала. Ну, она собаку спасла и впечатление произвела, когда выставила всю его охрану, чтобы людей не пугали.
Даже не удивлена. Мама его может. Внешне невысокая изящная блондинка, но характер железный.
– Степаныч с Ефимычем, хозяином пса, впечатлились и устроили ей осаду с ухаживаниями.
– Кто победил?
– Степаныч. Мама его вообще сначала водителем считала, а тот не спешил разубеждать.
– А он кто?
– Владелец металлургического комбината, транспортного холдинга, а по мелочи еще телекомпании и нескольких журналов.
– И он оказался не женат? – в шоке произнесла я, не веря, что так бывает.
– Разведен. Бывшая с детьми давно за границей живут.
– Хм…
Сказать, что я удивилась, – это ничего не сказать.
– Когда я вернулся из армии, мне Степаныч предложил работать на него, но я отказался. Он настаивал, что смогу набраться опыта, вырасту как специалист, ну я и сказал, что им еще до меня расти нужно. Первый раз я взломал его базы со всей документацией на спор. Если бы не удалось обойти защиту, пошел бы работать к нему, а так выиграл начальный капитал для своей фирмы. Сейчас время от времени провожу встряску для его службы безопасности, проверяю защиту. У друга его, Ефимыча, тоже. Машину, кстати, мне Ефимыч подогнал, когда тоже проспорил. Убеждал, что у него лучшие программисты и безопасность в концерне на высшем уровне.
С уважением посмотрела на Кирилла. Всегда знала, что он умный, но чтобы настолько… Спрашивать, чем владеет этот Ефимыч, не стала – нервы целее будут. Мне отчима его хватило.
– Так твоя мама действительно живет за городом с отчимом?
– Да. Если хочешь, можем съездить к ним сегодня.
– Нет! – нервно воскликнула я. – Давай как-нибудь потом познакомишь.
«Чем позже – тем лучше», – добавила про себя.
Я туда под страхом смертной казни не сунусь. Разве что с шейным платком, для уверенности. Поймав себя на мыслях о платке, встревожилась. Почувствовала себя наркоманом, попробовавшим дозу: мысли нет-нет да возвращались к нему. Все же правильно Кирилл делает, что держит его в сейфе и перчатки туда положил. Услышав от художницы о негативном влиянии вещей на владелицу, даже примерить мне их запретил. Тиран!
– Серебрянская, ты трусишь? – изумился Кирилл.
– Я на тебя посмотрю, когда ты моему отцу объяснять будешь, почему я к тебе переехала.
– А что объяснять? Скажу – любишь, жить без меня не можешь, куда уж тебя девать.
– Ольховский! – от души отвесила ему подзатыльник.
– Вот видишь, бьешь – значит, любишь, – авторитетно заявил он в шутливой манере, а вот в глубине глаз оставался вопрос.
– Дурак, – как-то неожиданно смутилась я.
– Между прочим, некоторые мои разработки назвали гениальными.
– Хорошо, уговорил: буду целовать в лобик и стряхивать пыль с рабочего инструмента.
Я помахала рукой над его головой, разгоняя воздух, и целомудренно чмокнула в лоб.
– Серебрянская! – возмущенно взревел Кирилл.
– Что? – невинно захлопала ресницами.
– Идем!
Он встал со мной, держа на руках.
– Эй, куда?!
– Буду учить тебя целоваться.
– Кир! – хохоча, уткнулась ему в плечо, когда мы чуть не врезались в дверной проем.
– Серебрянская, вот ты все не туда целуешь.
– У тебя для этого специально отведенные места?
