– Значит, чтишь закон? – проговорил, когда Берт закончил рассказ. Вокруг разговаривали люди, звенела посуда, шел разгар ужина.
– Чту.
– А наши законы считаешь фигней? – провоцировал Богдан, желая задеть и вывести из себя. Хотелось знать, что скрывается за спокойным поведением полицейского. Его откровенность, без желания понравиться или произвести выгодное впечатление, невольно вызывала уважение.
– У каждой семьи есть свои традиции и ритуалы. Но они все равно не могут быть выше мировых законов.
– То есть, если я сейчас попытаюсь увести Ирен, ты поступишь по закону? Или набьешь мне морду? Чисто по-человечески.
– А ты понимаешь только язык силы? Или все же можешь рассуждать цивилизованно?
Хан кашлянул, намекая Богдану, чтобы он не перегибал и перестал провоцировать. Нервы у офицера Рейна были железные, но эта обманчивая мягкость в словах говорила о том, что перед ними тоже хищник, который пока только предупреждает, но готов защищать свою территорию. Вот только Богдан считал сестру своей и готов был принять вызов. Атмосфера за столом накалилась.
Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не телефонный звонок.
– Уважаю я технические блага, – не выдержал Хан, наблюдая, как Богдан отвечает на звонок, – вмешиваются в самое подходящее время.
– Отец подъезжает к отелю, – известил всех Ковальский, с удовольствием наблюдая, как каменеют лица присутствующих.
– И вот теперь хана может наступить всем, – вырвалось у Зегерса.
– Ты можешь перестать ерничать?
Тот развел руками:
– Прости, это сильнее меня. Тем более все уже произошло. Нам остается расслабиться и получать удовольствие. Ирен, не падай в обморок.
– И не думаю.
Вопреки словам, она и правда выглядела зеленоватой от волнения, но вроде держалась. Богдан видел, как сестра намертво вцепилась пальцами в руку Берта. Бросив на парочку последний взгляд, он пошел встречать отца.
Ковальский-старший появился с большим количеством охраны и Марком Ондельсоном, одним из уважаемых нотариусов Ордена. В груди Богдана екнуло. Он не задумываясь отдал бы миллион долларов, чтобы узнать, что замыслил отец.
Судьба женщин, нарушивших принятые меры поведения, была печальна. Многих ссылали в монастырь. Раньше Богдан как-то не задумывался, что это варварство, хотя в их среде такое наказание считалось мягким – некоторые ослушницы заканчивали жизнь под действием препаратов в психиатрических клиниках или с ними происходили несчастные случаи, вплоть до самоубийства.
Богдан любил сестру несмотря ни на что, а с такими перспективами даже этот Берт казался лучшим вариантом. Впрочем, он вроде мужик ничего. Но если все утрясется, он непременно проведет с ним спарринг – желание надавать по шее и подправить полицейскому лицо никуда не делось.
– Как долетели? – спросил Богдан после короткого приветствия. Отец держался, но выглядел неважно и постарел на несколько лет. И сыну не понравился мрачный огонь, тлеющий в глазах Вацлава.
– Стар я уже для долгих перелетов, – ответил Ондельсон.
Его слова относились не к состоянию здоровья. Богдан знал, что у того молодая любовница, которую он довольно часто навещает. Нотариус скорее завуалированно выказал свое отношение к причине приезда.
– Если я вам пока не нужен, поднимусь в номер, – сказал он и оставил их вдвоем.
Вацлав проводил его взглядом и, лишь когда тот удалился на достаточное расстояние, посмотрел на Богдана.
– Где она?
– Здесь. Давай поднимемся ко мне, нам нужно поговорить.
– Лучше приведи ее в мой номер, – отвернулся отец, и Богдан понял, что тот винит его в случившемся.
– Прежде выслушай меня.
– Если бы я вас не слушал, Ирен давно была бы замужем! Жаль, что я отдал ее тому, кто не оценил и не сберег.
– Как долго она была бы замужем? – скрипнул зубами Богдан. – У нее твой характер: она всегда поступает так, как считает нужным, не обращая внимания на последствия. При всем уважении к тебе ни один мужчина не стал бы терпеть ее капризы, и однажды нас уведомили бы о несчастном случае с ней.
Отец прожег его взглядом, но Богдана было этим не испугать. Если не хочет говорить приватно, значит, выслушает здесь. Он продолжил так же тихо, но с нажимом:
– Ирен с мужем и Ханом ждут нас в ресторане. Она счастлива, а ее супруг готов с нее пылинки сдувать. Как выяснилось, они познакомились давно, когда мы лет десять назад на каникулах летали кататься на сноубордах. Мимолетная встреча, но помнили друг о друге все эти годы, и судьба столкнула их вновь. Ради нее он уходит из полиции и станет у руля семейного бизнеса. Досье на них ты читал. Его родители уже едут сюда.
Отец молчал и нечитаемым взглядом смотрел на него.
– Забрать по-тихому Ирен не получится, – на всякий случай предупредил Богдан. – Ты же любишь ее. Дай ей быть счастливой.
Несколько долгих мгновений отец молчал. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем лице.
– Жди меня здесь, – приказал он и отвернулся.
