— Это долбаный четырнадцатичасовой полет. Извини, если я не торопился оказаться пристегнутым.
Леви склонил голову набок и пробежался по мне взглядом. И хотя обычно под таким изучением я выпячивал грудь и изо всех сил старался выглядеть горячим мачо, что-то в его взгляде подсказывало, что это был не тот случай.
— Понимаю, тебе приходится трудно. — Леви кивнул и поджал губы. — Пристегиваться в салоне с полным баром, телевизорами с большими экранами, едой, достойной пятизвездочных ресторанов и при желании настоящей кроватью. Я могу понять твое не слишком восторженное поведение, когда речь заходит о полете.
Ладно, когда он так сказал, я…
— Киллиан?
— А? Что?
— Садись в самолет, пока я не затащил тебя туда за волосы. — От искры в темных глазах Леви я с трудом сдержался, чтобы не бросить сумку вниз и посмотреть, как впереди взорвется хлопушка. Но потом я вспомнил историю о ребенке, который держался за одну из чертовых петард и очень сильно обжегся и решил просто молча сесть в долбаный самолет.
Но это не означало, что я оставлю последнее слово за Леви. Если мне четырнадцать часов придется сидеть в самолете, глядя на влюбленных и постоянно целующихся Вайпера и Ангела, по крайней мере я хочу знать, что Леви думает обо мне так же, как я буду думать о нем.
Подойдя к Леви, я глубоко вдохнул, и мой член дернулся от пьянящего аромата, который, куда бы мужчина ни шел, всегда его сопровождал. Я понятия не имел, что это за запах. Название, бренд… Кого это, черт возьми, волнует? Все, что я понимал — на Леви это пахло прекрасно и дорого, как шелковые простыни и секс. И я хотел, чтобы наши голые тела прижимались и терлись так долго, пока не начнут пахнуть одинаково.
Не в силах сдержаться, я слегка наклонил голову, и мой рот оказался рядом с его ухом:
— Значит, любишь тянуть за волосы? — Леви резко повернул голову в мою сторону, и когда его взгляд упал на мои волосы, я усмехнулся. — Приятно знать. Я всегда буду оставлять для тебя несколько дюймов.
ГЛАВА 2
Леви
«Киллиан Майклс доведет меня до ручки», — это была моя единственная четкая мысль, когда сексуальный рокер прошел в пассажирскую часть самолета и оставил меня стоять у открытой двери в опасности потерять сознание и упасть с чертового трапа.
Не часто я встречал человека, который постоянно выбивал почву из-под моих ног. Но с момента нашей первой встречи мне было трудно оставаться профессионалом и делать все правильно. И правильно совсем не означало оседлать колени Киллиана, чтобы с удовольствием провести там весь полет.
На самом деле это позор, ведь то, что я мог бы — и проделал бы — с телом Киллиана, если бы он был любым другим человеком на планете, сделали почти невозможным находиться рядом с ним и ничего физически не испытывать. Но ведь Киллиан не был другим человеком. Он был басистом из самой успешной рок-группы в мире. Той самой рок-группы, которой я руководил и за которой присматривал и чей контракт, к сожалению, не включал слов «удовлетворять упомянутого басиста в постели любым способом, каким он пожелает».
— Все на борту? — спросила Сьюзи, стюардесса.
Я молча кивнул.
— Не возражаешь, если я выпью перед взлетом?
— Я могу принести тебе…
— Не нужно, — отказался я, проходя мимо нее, чтобы взять стакан, оставляя ее подготовить салон. Я не хотел, чтобы Киллиан видел, что по его милости мне требовалось выпить. Поэтому, налив себе «на палец» виски, я выпил его прямо у закрытой двери кабины.
— Хочешь, я принесу тебе еще? — спросила Сьюзи, но я покачал головой и прошел по проходу в салон.
Слейд и Джаггер заняли противоположные места слева, уже глубоко погрузившись в карточную игру, а Хейло и Вайпер заняли свои места сзади.
Сидящий Киллиан посмотрел на меня, подняв бровь, а затем снова уставился в окно.
Место перед ним, значит. Я устроился в мягком кресле, пристегнулся и поднял шторку на окне. Очевидно, Киллиан не был очарован туманным видом Лос-Анджелеса. Полагаю, скорее таким способом игнорировал меня. Мы играли в эту игру уже несколько месяцев. Шесть, если быть более точным.
Я закрыл глаза, вспоминая ту ночь на крыше в Атланте. Киллиан вытащил меня с вечеринки, и моей первой мыслью было, что один из его товарищей по группе попал в беду. А точнее — Вайпер, который не мог держать свой чертов рот на замке, даже если ему заплатят.
Но когда Киллиан положил руку мне на бедро, его намерение стало ясным, и все мысли улетучились из моей головы. А потом он сделал свой ход — поцеловал меня. Я не смогу рассказать ни об одном из сотен поцелуев, которые были у меня в жизни раньше. Но до сих пор помню каждую секунду тех минут, проведенных с Киллианом в беседке. Тогда во мне бушевала война. И сейчас одна половина меня отчаянно хотела мужчину, которого я возжелал в тот момент, когда впервые его увидел. А другая, более разумная половина, цеплялась за профессионализм, который я привил себе с юного возраста.
