От квантового скачка в нашем диалоге я распахиваю глаза и рот одновременно.
− Не может быть…
− Представьте себе, − прибавляет он, пристально глядя на мои приоткрытые губы.
Король Коварства и Интриг Злой Рок сыграл со мной злую шутку!
− Не думала, что вы преподаете.
Гавриил Германович полон внимания:
− Чем же я плох?
− Э-э… я не хотела вас обидеть, − спешу я с извинением, от неловкости не зная, куда деть руки. − Я хочу сказать, что вы не то чтобы не достаточно умны для должности профессора, просто, по моим представлениям, вы выглядите моложе. Э-э… не так молодо, конечно, как мой школьный учитель биологии.
− Воистину немолод и для вас, моя дорогая. Вам восемнадцать. Вы только окончили школу.
− Для меня вы в самый раз… − я судорожно сглатываю, как глупенькая рыбка, попавшись в ловко расставленные сети бывалого рыбака. − По статистике женщины взрослеют раньше мужчин. Разница в возрасте − условность клипового мышления урезанного мировоззрения индивида, заклейменного стереотипами неразвитого общества. Таково мое мнение. На мой взгляд, вам от силы тридцать пять.
− Быть может, вы заблуждаетесь, − каверзно выдает он полувопрос-полуутверждение.
В его умных глазах действительно отражается мудрость человека на десятки лет старше. Игру воображения, конечно, никто не отменял, но я всерьез задумываюсь над уверенностью в том, за что недавно ратовала.
− Э-э… интуиция мне подсказывает, что в Корпорации вы трудитесь на руководящей должности, − технично избегаю я дальнейшего развития щекотливой темы.
− Моя дорогая, проницательности вам не занимать, − его искренность превосходит все возможные пределы. − Перед вами доктор биологических наук. Всю свою сознательную жизнь я занимаюсь вирусологией. На сегодня являюсь одним из акционеров Корпорации. Мой комплекс лабораторий − Зона № 1 − располагается в Подмосковье. Что до вас? Слышал, вы мечтаете стать хирургом.
− «Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств», − скромно цитирую я Гиппократа. − Мои мозги не рассчитаны на научные открытия.
Наше общение прерывает звон бокалов в основном зале − заводной цыганский ансамбль завершил выступление. Разделяя общество других гостей, мы перебираемся к бассейну для финальной части празднества. Гавриил Германович снова напускает на себя непреклонный отсутствующий вид, но, что самое поразительное, в своей отчужденности он умудряется выглядеть необычайно органичным.
− Какая удивительная сегодня луна, − зачарованно вглядываюсь я в багровые лунки кратеров на огненно-рыжем диске. − Я обожаю полнолуние. А вы?
− Раз вы любите полнолуние, значит, оно в честь вашего дня, − с видом знатока отвечает он. − Небо чтит его.
− Не знала, что мне оказана такая честь.
− Скоро узнаете, уверяю вас, − в его наступательной интонации заложена угроза или даже приговор, но точно не комплимент.
− А, ясно, − благодарственно киваю я, пальцами вцепляюсь в дужку очков.
«Доктор Гробовой, случайно, не клиент Финкельштейна − моего мозгоправа?»
− Не обижайтесь, моя дорогая, просто прекрасную половину человечества возбуждает всякая мистика, гадания там… гороскопы и прочая ерунда, − возвращается он к тону утратившего вкус к жизни прожженного повесы. − У мужчин аналитический склад ума.
− «Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного», − подзадориваю я его и нарочно меняю тактику: − Не возьмусь спорить с Овидием и говорить за всех ныне живущих женщин, но лично я − реалист. Меня не возбуждают перечисленные вами пункты.
Какое-то время Гавриил Германович задумчиво изучает меня.
− «Женщина − человеческое существо, которое одевается, болтает и раздевается». Быть может, Вольтер ошибся. Вы удивили меня, моя дорогая.
На моем лице наверняка отражаются сложные мыслительные усилия − я тщетно пытаюсь разобраться в замысловатом комплименте или что
− Мне кажется, вы остаетесь солидарны с Вольтером?
− Привычка − вторая натура, − твердо заверяет меня Гавриил Германович, со скучающим видом рассматривая дружно поднимающихся на сцену исполнителей новой музыкальной группы.
− Позвольте вам напомнить насчет привычек. Дурная привычка может опорочить даже добродетель.
− Добродетель… − монотонно протягивает он, как будто слышит незнакомое ему слово. − Увы, меня не заботит добродетель.
− Вы отвергаете добродетель?
− Моя дорогая, должен сознаться, что я не имею привычки лгать. Мой ответ вас разочарует. Оставим тему.
− Вы бежите впереди паровоза.
Гавриил Германович пронзает меня предупреждающим взглядом, но направлено его предупреждение скорее на что-то другое.
− За эту нескончаемую дерзость вас стоит распять и высечь. Будьте благоразумны, госпожа Воронцова. Не искушайте меня более.
«Зверь!»
− Я настаиваю на ответе.
Он досадливо цокает языком в лучших традициях деспотичного учителя, ему только указки не хватает.
