Гавриил Германович отводит карающий взгляд и берет у задержавшегося возле нас официанта новый бокал шампанского. Теперь мне мерещится, что у нанятого работника дрожит поднос с бокалами, но в точности я не уверена. От мнимо или не мнимо испуганного официанта меня отвлекает горячий прилив энергетических потоков, нахлынувший на мое тело.
«Что за бесовщина?..» − коченею я от страха и интуитивно озираюсь. Мистическая рыжая луна изливает холодное олово на землю, чертя непроходимые лабиринты между нашими тенями. В душу ко мне закрадывается необъяснимая тревога − происходит мистификация. «Сон разума рождает чудовищ» − слишком хорошо мне известно значение фабулы офорта Гойи, и все-таки в воздухе витает нечто такое, что назойливо навивает разные странности. Чем черт не шутит, вдруг душераздирающий крик ночной птицы в образовавшуюся музыкальную паузу − своеобразная прелюдия перед принесением в жертву?
В пик моего замешательства Гавриил Германович как ни в чем не бывало натягивает приторную улыбку. Мир приобретает праздные краски. Со сцены снова звучит музыка. Все возвращается на круги своя. Никакой мистификации и в помине не было.
− Откройтесь, моя радость, что подвигло вас призвать себя на службу Гиппократу? − интересуется он, словно не замечая моей нервозности. − Из вас вышел бы отличный адвокат Дьявола.
− Моя мама была хирургом, − я с печалью вспоминаю родителей, а ведь они могли бы сейчас вместе со мной разделить наш общий день. − Когда папы с мамой не стало, я для себя решила, что тоже буду помогать людям. − Я тоскливо улыбаюсь и сатирически прибавляю: − Подумаю насчет адвоката Дьявола. Почетная должность. Сообщите, когда будете уходить в отставку.
− Соболезную вашей утрате, − искренне сожалеет он, игнорируя мою последнюю реплику. − Учтите, если вам понадобится какая-либо помощь, вы можете на меня рассчитывать. Я к вашим услугам двадцать четыре часа в сутки.
− Большое спасибо, Гавриил Германович, − примирительно проговариваю я.
Наш шаткий мир нарушает Никита, на его лице сияет улыбка − мой брат доволен приемом.
− Родная, очень рад, что ты познакомилась с доктором Гробовым. Однако придется прервать вашу беседу. Мне нужно с тобой переговорить. Жду в библиотеке.
Никита уходит, и мы с Гавриилом Германовичем снова остаемся тет-а-тет. В его синих глазах перемежается пламя костра с отголосками мертвых ледяных бурь. Удерживая меня в заточении своего мрачного обаяния, он галантно берет мою руку. Чувство благоговения исчезает ровно в тот момент, когда холодные сильные пальцы смыкаются на моей кисти. Я готова дать присягу на Конституции, что слышала, как на запястьях защелкнулись тюремные наручники. Гавриил Германович еще почему-то не сводит с меня странного обжигающего взора − можно подумать, ему приглянулась идея возыметь абсолютную власть над моей душой и телом.
«Что же это получается, я только что подписала договор со Смертью?..»
− Спасибо, что нашли время приехать ко мне на праздник, − чуть слышно выговариваю я, озадаченно смотря на него.
− Радость моя, благодарю, что скрасили мое одиночество.
Откровенность в его словах режет слух, а будоражащее прикосновение мягких губ к внутренней стороне моего запястья рассеивает остатки несуразных мыслей о скрепах со Смертью.
− Рада была доставить вам удовольствие, Гавриил Германович, − смущенно сглатываю я и делаю глубокий успокоительный вдох-выдох.
Мы все еще стоим, глядя глаза в глаза. Со сцены, как нарочно, звучит песня «Вечная любовь». Я замечаю, что мы оба не пропускаем слов и сполна оцениваем их смысл.
− До скорой встречи, − искушающе протягивает Гавриил Германович, и улыбка украшает его дерзко прорисованные губы.
«Столь греховный рот не оставит равнодушной ни одну женщину», − залюбовавшись, я невольно задерживаю дыхание.
− Госпожа Воронцова! − резким надменным тоном возвращает он нас в прежнюю мизансцену.
− Господин Гробовой! − вторю я дерзостно.
Гавриил Германович улыбается шире и как-то опаснее. У меня иссякает словарный запас, мне остается только ретироваться, что я и делаю − как нашкодивший ребенок выбегаю из зала.
