Шрам на его скуле наливается кровью, волосы − в непоправимом беспорядке, рубашка с небрежно расстегнутыми манжетами − в бурых пятнах, в брюках − грандиозная эрекция. Взбеленившийся вид выдает констатацию факта − терпению Гавриила Германовича настал конец.
− Отыскивай оберег, и уходим отсюда, − кидает он, словно между нами ничего и не произошло.
У меня подкашиваются колени от того, что он относится ко мне, как заправской шлюхе, и это подтверждает его слова, сказанные наемнику. Цепь сама спадает с моих запястий и на полу рассыпается в пыль. Дрожащими руками я возвращаю топ на место и подтягиваю сползшие чулки. Осмысление компрометирующего поступка наваливается на меня тяжелыми слоями, пригибая к земле или к ногам Гавриила, где теперь мое место.
«Воронцова, добро пожаловать в „фан-клуб шлюх доктора Гробового“!»
− Я помогу найти оберег, − присаживается рядом со мной Гавриил, поскольку в темной воде найти амулет не так-то просто.
Под водой он берет меня за кисть и направляет в место, где мои пальцы нащупывают серебряный кулон. Бархотка попадает ко мне в руку, и мы одновременно выпрямляемся.
− Ты не можешь дотронуться до амулета? − с трудом перебарываю я растекающееся по костям смущение.
− Коль скоро заговоренный ошейник оберегает тебя от обладания твоим аппетитным телом.
Гавриил самодовольно подмигивает мне, его ухмылка так и просится стереть ее ногтями.
− Безнравственный придурок!
Его улыбка становится тоньше.
− Кареглазый котенок чертовски мил, когда выпускает коготки и кусается, − с видимым удовольствием отмечает он и против моей воли завладевает моей дрожащей от злости рукой. − Отношения будем выяснять, как выберемся отсюда. Идем.
Безмолвно взывая к справедливости, я следую за своим проводником, разгребая ногами ледяную воду, попадающую в подземелье с реки выше. Туннель находится глубоко под землей. На неотесанных стенах видны разводы и водяные подтеки. Где-то наверху грохочет метрополитен. Развилки лабиринта множатся на глазах, но Гавриил безошибочно ориентируется в запутанных разветвлениях старинного подземного хода. От студеной воды у меня того гляди сведет ноги, зубы отстукивают чечетку, но все лучше преставиться от обморожения, чем облиться горючими слезами от разочарования.
− Я не могу взять тебя на руки, Ева, − извещает меня Гавриил, кидая недовольный взгляд на мои окоченевшие ноги. − При внезапном нападении я не смогу отразить атаку. Тобой я рисковать не могу. Потерпи. Осталось недолго.
За все время, что мы бродим по подземелью, я давно сбилась со счета, сколько туннелей мы прошли, когда наконец-таки перед нами вырастают ступени. Гавриил обегает глазами заросшую паутиной гравюру на каменной стене и дотрагивается до выступающей геральдической лилии. За бесшумно отъехавшей в сторону плитой раскрывается чрево будуара «страны чудес». Призывая к соблюдению тишины, он подносит указательный палец к своим несколько опухшим от поцелуев губам и осторожно заглядывает в номер для любовных утех. Удостоверившись, что апартаменты пустуют, мы заходим в безвкусную опочивальню с войлочной периной, где тусклый красноватый свет торшера создает неуютный полумрак.
Измочаленная событиями, я сминаю подол юбки практически бесчувственными пальцами и присаживаюсь на прогнувшуюся кушетку времен Маркиза де Сада, повидавшую на своем веку немало бесстыдных подробностей. Меня разбирает смех от абсурдности всей ситуации, но я вовремя утешаю себя мыслью, что все было бы куда хуже, дойди
Гавриил поворачивает ключ до упора и закатывает расстегнутые рукава рубашки. Моему взору открывается искусная черная татуировка − расписанная древними письменами шипастая плеть со стрелой на конце оплетает его правую руку до запястья. Чего греха таить, татуировка на его мужественной руке выглядит сексуально.
− Мы недалеко от скрытого черного хода, − встает он напротив меня, загораживая своим гигантским ростом и мускулатурой весь свет. − Концерт закончится минут через тридцать. Придешь вовремя к своему… бойфренду.
«Несносный мужчина… заставляет меня видеть небо в красном цвете!»
− Я приехала в бар вдвоем с Дашей, но моя личная жизнь тебя никаким боком не касается.
С непоколебимым уравновешенным видом Гавриил скрещивает руки на груди, от чего забрызганная кровью рубашка натягивается. Глубокое рассечение на мышце предплечья, которое благодаря мне выглядит еще краше, начинает кровоточить с новой силой.
− Ищейки Маркиза обыскивают номера, − даже не поморщившись от боли, сообщает он, но дальше его перебивают выкрики из коридора.
− Эй, вы, там, у нас проверка! − слышен хор грубых голосов, по двери тарабанят кулаки. − Немедленно отворите!
