− Я подожду тут, пока ты не зайдешь в бар, − его голос звучит интимно тихо. − Завтра после ужина состоится прием в память о моей матушке, поэтому ужинать мы будем с тетей и… отцом. Веста ждет встречи с тобой. Ты ей понравилась. И еще… У меня будет просьба. Утром с Сашей я пришлю тебе платье. Для меня важно, чтобы ты была в нем.
Меня страшно интригует его заманчивое предложение:
− Хорошо, если платье не будет школьной формой для нимфетки.
Блуждая беспокойными глазами по моему лицу, Гавриил чутко и с долей поклонения изучает растопыренными пальцами очертания моих скул, линии подбородка, веки, нос, с фанатичной дотошностью гладя каждую черточку. Сейчас в нем есть что-то от гениального и немного безумного мастера − именно так выглядит трудившийся не покладая рук одержимый скульптор: сотворив шедевр, восхищается им ночи напролет, не ведая сна. Совершенно непонятно, как в таком прекрасном и пугающем мужчине может уживаться столько аспектов противоречий. Никогда в жизни я не встречала столь многогранной личности, к которой влечет до дрожи в коленях и в панике хочется бежать в другую галактику, чтобы спастись, пока еще не поздно. Такие сильные чувства, что даже страшно. Особенно страшно, что набирающая обороты неразбериха с нашей «формулой любви» засасывает меня все глубже и глубже на дно. Однажды наступит день, когда я просто-напросто захлебнусь эмоциональными переживаниями и утону в своем океане чувств. Равносильно физическому закону образовывающейся за тонущим кораблем воронки: чем ближе к ней находишься, тем меньше шанс на спасение. Во всяком случае, Гавриил в своем безумии медленно, но верно идет ко дну. Рано или поздно та же участь постигнет меня. Погибнем мы вместе или поодиночке − к тому моменту будет неважно.
− Заманчиво, детка, но не в этот раз, − после долгой паузы проникновенно шепчет в мой полуоткрытый рот Гавриил и запечатляет на моих губах короткий, но наполненный чувствами поцелуй с прикусыванием нижней губы. − Ты даже не представляешь, какая ты вкусная, Ева. Ты прекрасна. Изумительна. Заеду за тобой ровно в шесть. Будь готова. Я не терплю опозданий.
− Наслышана, − возвращаю я ему поцелуй, паря под облаками от каждого его слова и движения. − До завтра, Гавриил.
Уходя, я поплотнее закутываюсь в его пиджак, и вовсе не из-за холода − в нем еще теплится карма любимого мужчины. В отведенном месте для курения я замечаю распинающегося перед кучкой ребят здоровенного детину с носом-картошкой и развитием примата.
− Привет, Лолита, − по блатному затягивается сигаретой нахохлившийся Сидоров. − Не замерзла, конфетка? А то я могу… − на этих словах в его глазах застывает ужас приближающихся казней египетских.
− Моим словам, Сидоров, ты не внемлешь! − раздается позади яростное шипение Гавриила и, на мои плечи хозяйским жестом опускаются его руки. − Заруби себе на носу, Сидоров, если еще раз я увижу тебя с моей девочкой, утоплю в луже собственной крови. Ясно тебе?
Сидорову, кажется, поплохело.
− Э-э-э… яснее некуда, док, − трусливо жует он слова.
− В девять жду у себя с отчетом, − между делом вставляет Гавриил. − И только посмей снова прийти с недоработанным хилым экземпляром. На этот раз штрафовать не буду.
− Интим с Малышом Моджо? − обреченно уточняет Сидоров.
− Именно.
− Буду как штык, док.
«Кто бы мог подумать, что Сидоров работает на доктора Гробового».
− С начальством бедолаге «крупно повезло», − иронизирую я уже без свидетелей.
Мрачная тень ложится на лицо Гавриила.
− Коль скоро ты моя, то чтобы больше я вас вместе не видел. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.
Он собственнически пристраивает руку на моем бедре и уводит меня за угол бара. Разрешите спросить, что
− Чуть не забыла, − спохватываюсь я. − Кто такой Малыш Моджо?
Моя богатая фантазия в красках рисует обезображенных генетических мутантов из голливудских хорроров.
Сохраняя каменное выражение лица, Гавриил выдерживает драматическую паузу и произносит:
− Всему свое время, моя любопытная нимфетка.
− Неисправимый манипулятор! − восклицаю я, правда, немного оробев.
Ускоренным шагом мы одолеваем переулок, и на сходе с пешеходного мостика видим Дашу, раздосадованно поглядывающую на экран сотового телефона. В шаге от нее припаркована заведенная «Ауди». Мы огибаем другие раскиданные по булыжной мостовой автомобили и подходим к ней. Естественно, она высказывает все, что думает о моей загулявшей персоне. Мне ничего не остается, как раскрыть ей секрет отлучения на два часа «в уборную». Само собой, на одних нравоучениях Даша не останавливается. Под раздачу попадает и Гавриил. На него льются обвинения в применении гипноза в Выборге. Совершенно сраженный новостью, Гавриил не отрицает, что в тот день ездил в Выборг по делам, но в сержанта уж точно не перевоплощался.
Возможно, и так, но если
