О нет! Я не идеализирую сибирских аборигенов и кавказских горцев, индусов и индейцев, негров и полинезийцев, но все они не прикрываются фиговым листом христианства. Мне мерзостен расизм, даже если он расизм чёрных и прозывается красивым словом «негритюд». А теперь Ваша инвектива против Израиля. «Израиль — страна-инвалид». Печальный вывод. Но это началось не сейчас. Теперь немного о себе, хотя предпочёл бы не говорить об этом. Но, кажется, это вынужденно — мою биографию Вы вряд ли где-нибудь прочтёте. Постараюсь обойтись минимальным. С ранней юности я твердо решил никогда не играть с Советской властью в поддавки. Посему никогда не был комсомольцем, а тем паче партийцем. Никогда не был ни на партийном, ни профсоюзном или на ином собрании. Никогда не ходил на демонстрации. Посему мог существовать только в тех областях, где до меня не могла дотянуться ИХ рука. Этот переход в полуподполье облегчился, как ни странно, ранней смертью отца, и я с 18 лет кормил семью из четырёх человек, работая чернорабочим, грузчиком и в тому подобных малопривлекательных профессиях, где так редко заглядывают в «работную книжку»... Моя материальная жизнь облегчалась тем, что я попутно работал шахматным тренером. С середины 60-х годов активно принял участие в сионистском движении. Я один из авторов так называемого «Первого Ленинградского письма» — обращения к советской власти с просьбой свободной эмиграции в Израиль. Как сионист я должен был столкнуться с теорией сионизма. Тогда (впрочем, да и сейчас) она показалась примитивной. В политическом смысле — это был запоздалый колониализм. В идеологическом — сплошная путаница. «Мы хотим быть как и все народы» и «Мы народ, избранный Богом». Эти два постулата были противоречивы и не стыковались между собой. Желание быть обыкновенным народом логично приводило к мысли, что еврейство должно умереть, как и другие народы — его предшественники и современники. Где многочисленные амеликатяне, филистимляне, ассирийцы, вавилоняне, финикийцы, парфяне, идумеи, древние римляне, наконец, древние эллины? (От современных — Байрона тошнило. А отец Сергiй Булгаков говорил о священниках-греках: «Сущие муллы»). Им несть числа: они приходили и уходили с чела земли. Народы рождаются, мужают, старятся и умирают. А народ еврейский живет вопреки логике. Оказывается, долгожительство привилегия лишь еврейского народа. Он отказывался умирать. Прекрасная романтическая идея воссоздания еврейского государства на Святой земле, после двухтысячелетнего изгнания! Она ослепляла меня, тем паче, что 6 миллионов евреев, не сумев наладить отношений с соседями, сгорели в газовых камерах. Пепел Освенцима стучал в моём сердце. Это не пошлая фраза. Есть семейная фотография, сделанная в Белостоке в 38 году. Из 60 членов маминой семьи уцелел один! Его призвали в Красную армию. Если бы я читал Льва Давидовича, то смог бы узнать его прогноз о будущем еврейской Палестины: сионизм — романтика, но Палестина обернется ловушкой для еврейского народа. Это было писано в 39-ом году, ещё до начала войны. Тогда ловушкой оказалась христианская Европа.
