Кстати, Вы пишете про Эзера Вейцмана, племянника социалиста Хаима Вейцмана, который, как Вы пишете, “был правым ревизионистом, создателем израильской авиации”. Почему ревизионистом? Разве создание авиации это ревизионизм? “А впоследствии”, — пишете Вы, — “к Вашему (т.е. моему) негодованию, ставшему левым”. Дело не в том, что он стал левым. Дело в том, что став президентом Израиля, он нарушал законы государства и этику своей должности, которая предписывает президенту оставаться нейтральным, развивал свою миролюбивую деятельность, вмешивался в политику, обличал премьера собственной страны Натаниягу, который, по его мнению, препятствовал миру, и приглашал к себе в гости “миролюбца” Арафата. К тому же, ему, Вейцману, некий французский “друг” подарил миллион долларов, за который он, ко всему еще, забыл заплатить налог. У меня сильное подозрение, что этот миллион долларов Вейцман получил за свою миролюбивую деятельность, но, в отличие от Рабина и Переса, незаконно, поскольку им, Вейцманом, опозорившим своей старостью свою молодость, заинтересовался прокурор, в результате чего Вейцман раньше времени ушел в отставку. Однако, вернемся к Пересу. “Вы (то есть я), как художник, должны оценить эту фигуру”, — пишет г-н эрудит. Я ее оценил, бросил в нее камень, ныне намерен бросить и второй. Недавно я имел удовольствие созерцать Переса на экране немецкого телевидения. Он приехал в Германию получить в Гамбурге очередную свою премию Мира. Лучшего времени для премии Мира ни премиедатели, ни он, премиеполучатель, не нашли. Переса, “пророка в чужом отечестве”, называют архитектором мира и характеризуют как оптимиста. То есть, архитектор-оптимист. Шпендлер называет оптимистов трусами, но я скажу об оптимизме иное, особенно об оптимисте-архитекторе, таком, как Перес. Хороший архитектор, хороший инженер, хороший законодатель, вообще, хороший созидатель это пессимист. Проектируя дом, автомобиль или закон, он закладывает пессимистические коэффициенты прочности с учетом того, что дом, автомобиль, закон или политический договор будут работать в плохом режиме. Я уже о том говорил и повторяю опять. В Америке, например, в последнее десятилетие один президент хуже второго. От политических ошибок Никсона до моральных ошибок Клинтона. Но американские отцы-законодатели все это предусмотрели, ибо, создавая законы, они были пессимистами и тем защитили страну хорошими законами от плохих президентов. Если, конечно, в подобных пессимистических законах нет нужды, то тем лучше. Это и есть пессимистический оптимизм. В нынешней демократической России законы излишне оптимистичны. Эти законы заранее гарантируют, что избранный президент не может быть ни пьяницей, ни мошенником, ни кем-либо подобным. Излишне оптимистичны, на мой взгляд, и некоторые законы Израиля, например, закон об избрании премьер-министра напрямую. Во всех странах правительство формирует парламент на основании большинства, которое возглавляет премьер-министр, что гарантирует устойчивость. В Израиле же премьера избирают напрямую, отдельно от парламента, что гарантирует неустойчивость и правительство меньшинства, особо опасное в такой как ныне кризисный момент. Но в нынешний кризисный момент, когда даже Барак[24] потерял свой оптимизм, Перес остается оптимистом. Даже теперь, когда мирный процесс, архитектором которого он был, рухнул, придавив и покалечив многих, он продолжает упорно оставаться оптимистом и верить в “мир”. Во время последнего телевыступления я пригляделся к Шимону Пересу, и чем-то он мне вдруг показался похожим на Карла Маркса без бороды. Герберт Уэлс в разговоре с Лениным, кремлевским мечтателем, сказал, что борода Карла Маркса его ужасно раздражает и он, если б мог, побрил бы Карлу Марксу бороду, на что Ленин, по своему обыкновению, заразительно засмеялся. Но признаюсь, Перес даже без бороды меня тоже раздражает, поскольку многие остальные атрибуты Маркса содержатся у него. У него выпуклый Марксов лоб эрудита-”хухема”, у него подобно Марксу слепые глаза левого доктринера, считающегося не с реальностью, а только со своими доктринами. И он, подобно Марксу, архитектор-оптимист. Только Маркс оптимистически спроектировал коммунистический мир, а Перес оптимистически спроектировал ближневосточный мир. Что получилось из этих проектов? “Кто не слеп, тот видит,” — как сказал Лаврентий Павлович Берия в своей траурной речи над трупом Иосифа Виссарионовича Сталина. Таков Шимон Перес — лауреат Нобелевской премии Мира. А теперь несколько слов о самой премии Мира. Основана она была в 1901-ом году, как и все иные. Про иные ничего не скажу, хотя, в частности, о литературной у меня есть свое мнение. Но об остальных лауреатах Нобелевской премии Мира скажу несколько слов. В 1938-ом году премию получила базирующаяся в Швейцарии организация помощи беженцам. Недавно по телевидению выступал нынешний аргентинский президент, и в духе самого обычного хрущевского реабилитанса задним числом извинился за то, что Аргентина отказывалась принять евреев, которым угрожал гитлеровский геноцид. Аргентина в этой своей деятельности была не одинока. Достаточно вспомнить судно с еврейскими беженцами, которых никто не хотел принимать, в результате чего судно вынуждено было вернуться назад в Германию. Пассажиры судна погибли затем в гитлеровских лагерях. И англичане, подзадориваемые арабами, всячески препятствовали прибытию еврейских беженцев в Палестину. Тем не менее, швейцарский комитет помощи беженцам стал в 1938-ом году, году Хрустальной ночи и Мюнхенского сговора, лауреатом Нобелевской премии Мира. Может быть авансом, учитывая послевоенное время, когда этот комитет действительно помогал беженцам, тем беженцам, которые бежали от правосудия, тысячам гитлеровскоих убийц. В 1944-ом году лауреатом Нобелевской премии стал Красный крест, тот, который обличал непристойные обстоятельства в английских лагерях для интернированных, но практически почти ничего, а точнее, вообще ничего не сделал для узников гитлеровских лагерей. И который, кстати, тоже помогал из гуманных соображений гитлеровским убийцам скрываться по подложным документам. Во время кровавой Вьетнамской войны лауреатом Нобелевской премии Мира, как известно, стал Киссинджер, полезный еврей-миролюбец. Северо-Вьетнамский функционер, не помню, как его фамилия[25], оказался менее циничным и более честным из всех лауреатов, ибо премию получать отказался, зная заранее, что коммунистический Вьетнам договоренности соблюдать не будет. И сразу же за подписанием мира захватил Южный некоммунистический Вьетнам. Полезный еврей Киссинджер и на Ближнем востоке по заданию президента Никсона, в свою очередь миролюбца, предложил продолжить свою миролюбивую деятельность, спасая в 1973-ем году попавших в безвыходное положение арабов от израильской армии, оказавшейся на 101-ом километре, т.е. всего в одном часе езды от Каира. Но стать дважды лауреатом Нобелевской премии Мира полезный еврей Киссиджер уже не мог по уставу. Кстати, с 1939 по 1944 год премии Мира никому не вручались. Между тем, основными кандидатами в лауреаты Нобелевской премии Мира за 1939 год должны были стать Гитлер, Чемберлен и Делардье за мир, который они подписали в Мюнхене. Гитлер поторопился начать войну с Польшей, иначе быть бы ему лауреатом Нобелевской премии Мира на троих с Чемберленом и Делардье.
