– Но этому деду она не помогла приятным стать, – передернулась няня. – Страхолюдина. Вылитый маньяк. И молчал, голову опустил. Ужас, как я перепугалась. Вот вчера я в лифте тоже с мужчиной ехала, так рядом с ним прямо будто солнышко засияло – поздоровался, мне комплимент сказал, комбинезончик на ребенке похвалил. Вот с таким человеком в одном лифте приятно прокатиться.
Я встала.
– Очень вам благодарна. Но вот что хочу сказать. Конечно, угрюмый старик с буйной седой растительностью на лице не самый приятный компаньон для поездки в лифте, но меня бы больше встревожил говорливый парень, осыпающий комплиментами незнакомую женщину. Многие социопаты, которые чаще всего и становятся серийными убийцами, милейшие в общении люди. Они хорошо воспитаны, не забудут поздороваться, улыбнуться… Вы будете с удовольствием общаться с таким человеком, не зная, что на его совести несколько убитых женщин, которых он заманил в укромное место, используя свое обаяние.
Няня ойкнула.
– Не хотела вас пугать, – вздохнула я, – просто имейте в виду: настораживать должна не только угрюмость и необщительность, но и излишняя приветливость. И желание сделать для вас, совершенно незнакомого человека, нечто приятное.
В моем кармане затрясся мобильный. Я взяла трубку.
– Алло!
Мне никто не ответил. Звонок опять поступил с неопределяемого номера. Может, попросить техотдел выяснить, кто мне названивает и молчит? Вообще говоря, я обязана сообщать о подобных проделках. Но ведь меня беспокоят не по рабочему, а по личному мобильному. И все же сегодня расскажу об этой странности Ивану. Один звонок можно счесть случайностью, но когда их несколько, это подозрительно. Мне это уже не нравится.
Я села в машину, сунула трубку в держатель, включила мотор, и вдруг с заднего сиденья раздался тихий голос:
– Отлично, Таняша! Сто раз тебе говорил, не садись в тачку, предварительно не проверив, нет ли кого в салоне.
Я изо всех сих постаралась не вздрогнуть и не вскрикнуть. Заглушила двигатель и оглянулась.
– Здравствуй, Гри. Или лучше звать тебя Виктор Юрьевич Ростов?
– Узнала… – удовлетворенно ответил Гри.
– Поставь двойку тем, кто готовил тебя к работе под прикрытием, – продолжила я, усмехнувшись. – Над твоим лицом хорошо потрудились, родная мать мимо пройдет. Но большой палец правой руки не тронули, а на нем искривленная ногтевая фаланга, тонкий шрам и родинка на первом суставе. С этим тоже следовало что-то сделать. Ну и глаза. На чужом лице твои.
Гри крякнул.
– Умные люди предлагали мне ампутировать палец, вроде как я в аварию попал и потерял его. Будь это мизинец, я не сомневался бы ни минуты, хотя, конечно, не очень приятно без него остаться. Но без большого-то вообще никуда! Я же лишусь возможности пользоваться правой рукой, ничего взять ею не смогу.
– Неужели не могли хотя бы родинку убрать? – поморщилась я.
– Это и сделали, – пояснил Гри. – А за семь дней до нашей встречи в загсе она внезапно заново выросла, за одну ночь прямо. Я пошел к доктору, попросил удалить. Врач взял анализ, приказал явиться через две недели. И мы отправились заявление подавать. Я тебя сразу узнал.
– А я тебя нет. Пока палец не увидела, ничего не заподозрила, – призналась я.
– Знаю, что ты меня искала, – продолжал Гри, – не поверила в мою смерть.
– Что-то мне подсказывало: ты жив, – кивнула я.
– Жив, – согласился Гри.
– Да я уж поняла… – протянула я. – Как дела?
– Хорошо. А у тебя?
– Отлично!
– Вышла замуж за Ивана Никифоровича? – уточнил Гри.
Глупо спрашивать, откуда он узнал правду.
– Точно. Мы расписались, но объявлять о своем семейном статусе пока не спешим.
– Правильно, – одобрил Гри.
– И мы так решили.
– Живешь в квартире мужа?
– Да.
– Со свекровью?
– Она чудесная женщина.
– Рад за тебя.
– Сама за себя рада.
– Мне приятно, что у тебя все хорошо.
– Спасибо. Ты тоже женился? Или просто подачей заявления обошлось?
– Поставили штамп.
– Поздравляю.
– Ну… особенно не с чем.
– Наверное, твоя жена уже родила.
– Да.
– Кого?
– Мальчика.
– Здорово. Как его назвали?
– Юра. В честь моего отца.
– Но твое настоящее отчество другое.
– Да я уж и забыл, какое оно.
– До сих пор под прикрытием? – задала я вопрос, который не следовало озвучивать.
– Без комментариев, – усмехнулся Гри.
Я решила сменить тему беседы.
– Зачем я тебе понадобилась?
– Сообразил, что ты узнала во мне мужа.
– Мой супруг Иван Никифорович.
– Если докапываться до сути, то нет. Ведь наш с тобой брак официально не расторгнут.
– Неверно, – возразила я. – Нашего союза словно и не было, все записи о нем уничтожены. И мой Гри мертв. Мне сообщили о твоей кончине. Все. Конец.
– Но я жив.
– Нет, мертв, – вздохнула я. – Таня Сергеева никогда не была знакома с Виктором Юрьевичем Ростовым, который сидит в ее машине.
– Запомнила, – улыбнулся собеседник.
– Это профессиональное, – кивнула я. – Необходимая информация сама прячется в особом уголке мозга.
– Ты сильно изменилась.
– Ты тоже, – не осталась я в долгу.
Повисла пауза.
– По-прежнему дружишь с Димоном? – спросил Гри.
– И с Лапулей, – дополнила я. – А как Марта?
– Не знаю.
– Я думала, вы вместе.
– Были.
– А теперь нет?
– Нет. Как тебе живется с Иваном?
