– И бабник, – не выдержала я.
– Безудержный! – закричала Павлова. – Тащит в койку все, что шевелится. И что не шевелится, тоже. Ему безразличны возраст, внешность, социальное положение…
– И женщины соглашаются на интимные отношения с Семеном? – уточнила я.
Екатерина Андреевна швырнула бокал на пол.
– Да! Сплошные дуры! Шлюхи! Проститутки! Хватают чужого мужа, надеются, что он разведется и их в загс потащит.
– Наверное, Семен Кузьмич не так уж и плох, – пробормотала я, – если пользуется таким успехом у представительниц слабого пола.
Ревнивица уставилась на меня. А я продолжала:
– Зачем вам такой спутник жизни? Вы симпатичная богатая дама, легко найдете себе достойного человека.
И тут Екатерина Андреевна заплакала:
– Сеня без меня пропадет. Кому он нужен? Погибнет. Я его люблю. Верните мне мужа… Я устала…
Заливаясь слезами, Павлова встала, доплелась до дивана, легла на него и мигом заснула.
– Мда… – крякнул Иван. – Если бы я увидел такого персонажа в кино, точно решил бы, что режиссер здорово преувеличил вздорность и глупость бабы, подобных экземпляров в природе не существует. Ан нет! Вот он!
– Тсс, – шикнула я. – Вдруг она слышит нас?
– Ага, слышит и похрапывает, – улыбнулся муж. – Переберусь сейчас в переговорную, пусть мадам здесь подремлет. Это ее коньяк успокоил. Думаю, минут через тридцать-сорок она очнется. А ты что делать собралась? Давай пообедаем где-нибудь в городе?
– Собралась к Регине, управляющей частным домом престарелых, – пояснила я.
– Зачем? – осведомился Иван.
Я покосилась на Павлову.
– Лучше нам пойти в другой кабинет.
Иван обнял меня и поцеловал.
– Имеется идея получше. Скатаюсь с тобой, заодно и поболтаем по дороге.
– У тебя есть свободное время? – изумилась я.
– Нет, но я его сейчас организую, – пообещал Иван и снова притянул меня к себе. – Мы почти не видимся с тобой. Это неправильно.
Я прижалась к мужу.
– А что делать? Такая работа, ненормированная. Некоторым везет – возвращаются домой около шести-семи и весь вечер сидят у телика.
– Я бы взбесился на третий день, – засмеялся Иван. – А ты еще раньше. Сергей!
В кабинет вошел секретарь.
– Звали, Иван Никифорович?
– Видите, на диване спит женщина, – сказал шеф. – Я запру бумаги, но все равно оставлять ее одну тут нельзя. Мы с Татьяной уезжаем.
– Понял, – кивнул секретарь, – открою дверь в приемную, сяду за ваш стол…
– Ну вот, только встанешь из кресла, как тебя сразу подсидеть хотят, – засмеялся муж. – Ну, раз уж ты воцаришься на месте начальника, то можешь выпить моего чая. Того, из красной коробки.
Сергей поднял брови.
– Английского? Спасибо, давно хотел его попробовать. Могу ли надеяться заодно на кусок рулета с курагой и орехами, который вы в шкафу заныкали?
– Рулет? Курага и орехи? – встрепенулась я. – Иван Никифорович, меня вы такой вкусняшкой никогда не угощали.
– Сергей! – воскликнул муж.
Секретарь изобразил испуг.
– Простите, шеф, не хотел вас сдавать. Случайно вышло.
Иван сдвинул брови.
– Одну чашку чая и один кусок рулета. Обжорство – причина всех преступлений. Пошли, Татьяна, я тебе по дороге в деталях опишу, как прекрасен на вкус рулет, который мне человек из Армении сегодня прислал.
– Насчет обжорства спорное заявление, – засмеялась я, когда мы очутились в лифте.
– А вот и нет, – возразил муж. – Что такое безудержное обжорство?
– Неконтролируемый аппетит, – вздохнула я. – Знакома с этой проблемой не понаслышке, мне всегда хочется слопать не два пирожка, а штук десять.
– Но ты же так не поступаешь? – улыбнулся Иван.
– Чаще всего нет, но иногда да, – призналась я, – поэтому имею избыточный вес.
– Нет у тебя ничего лишнего, все нужное, – хмыкнул супруг. – Абсолютное большинство народа не контролирует жестко каждый день свои желания, люди отпускают иногда поводок и правильно делают. Лучше раз в месяц слопать десять пирожков, чем весь год думать о них и злиться, что нельзя ими побаловаться. Но есть отдельные экземпляры, которые свой поводок отстегнули и выбросили. Кстати, под обжорством я имел в виду не неуемное потребление пирожков, котлет, жареной картошки или конфет, а жадность. Ездишь на хорошей малолитражке? Прекрасно. Посмотри на того, кто в маршрутке трясется, и поймешь, насколько твоя жизнь лучше. Ан нет, хочется самый дорогой «Бентли» заиметь… Есть у тебя верная жена? Ну и радуйся. Это же счастье. Ан нет, хочу блондинку с ногами от зубов… Вот оно, обжорство. И, как правило, его последствия печальны.
– Ноги от зубов – это не очень удобно, – вздохнула я. – Откуда тогда руки растут?
– Сама догадайся, – усмехнулся Иван, выходя из лифта.
– Вы совсем не похожи на Тихона Матвеевича! И такая молодая! – воскликнула Регина, встретив нас с Иваном в холле дома престарелых.
– А Кристина Михайловна его копия? – улыбнулась я.
– Нет, но она же двоюродная сестра, – пояснила управляющая.
– А Татьяна с Тихоном троюродные родственники, – с серьезным видом заявил мой муж.
– Давайте отведу вас к Кристине Михайловне, – засуетилась Регина. – Пообщаетесь с сестрой, а потом уж побеседуем об оплате.
– Прекрасная идея, – согласилась я, – мы давно не виделись.
