И только сейчас до меня дошло, роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь съедобного, почему он был доверху набит одними фруктами да овощами. Зачем же человеку, который вечно на диете, иметь у себя в холодильнике лишние и такие вредные калории. Я так расстроилась, так расстроилась, что мне сейчас придется одну морковку с огурцами лопать, что мои нервы этого не выдержали, и я взбесилась при виде входящей Муси.
— Муся, ты в курсе, что у тебя нечего пожрать?! — взвилась я на нее.
— Евдоша, ты что ослепла? Во — сколько еды, — показывая на кроличью пищу.
— Муся, я тебе не кролик, чтобы одной морковкой питаться! — продолжала я злиться. — Я целый день голодная мотаюсь по городу и вот наконец-то я дома, стою у холодильника, в котором только одна капуста.
— Ты че капусту не любишь? — спросила весело Муся.
— Ну, почему я ничего не взяла с собой из магазина? — злилась я на саму себя. — И ведь знаю, что ты вечно на диете … но я даже представить себе не могла, что ты питаешься, как эти мохнатые зверьки.
— Доша, не реви, — пробубнила подруга.
— А я не реву.
— Там в морозильнике мой папа держит свои продукты.
— Какие?
— Ты открой и посмотри.
Я открыла морозильник, и у меня отняло речь от восторга. Чего там только не было! Пельмени, котлеты, рыбное филе, даже курочка!
— Вот спасибо дяде Сереже, — радостно сказала я, цепляясь рукой за пельмени, — а то думала, что уже с голоду помру тут у вас.
Я быстренько нашла кастрюльку, налила туда воды и поставила на газ, и стала ждать, когда вода закипит.
— Хорошо твой отец делает, что держит такой запас на черный день, — булькала я, — а то с такой дочкой, как ты, недолго и в гроб сыграть.
— Евдошка, откуда ты набралась таких слов? — удивилась Муся.
— Это я начала самостоятельную, независимую жизнь, — ответила я гордо, бросая пельмешки в воду.
12
Сварив пельмени, я поудобнее уселась на диване, включив телевизор. Пильмени были восхитительные.
— Муся, съешь пельмешку, — предложила я подруге, которая усердно грызла морковку.
Она на меня так посмотрела, как будто я ей предлагала выпить яда.
— Ну, не мучь ты себя этой диетой. Посмотри на себя, да ты же настоящий скелет! На тебе не осталось ни одного мягкого места. Одни кости да мости!
— Евдошка, отстань, — обозлилась Муся. — Мне и так тяжело принуждать себя есть эту морковку. А видя, как ты лопаешь эти пельмени, да еще с таким восторгом, мне вообще хочется тебя придушить!
— Мусинька, как мне тебя жаль.
Муся надула свои алые губки и, прикладывая все свои усилия, грызла эту противную морковь. В этот момент мне так захотелось вышвырнуть этот овощ за окно, что я еле-еле удержалась. Бедная моя подруга! Так над собой издевается! У меня просто слов нету.
— А где твои маленькие грызуны?
— Наверное, где-то спят. Что я им мать, чтобы за ними смотреть?!
— Я вижу, ты не очень их любишь.
— Ты угадала.
— Почему? Зачем ты тогда кошку заводила?
— А это не я. Это мне ее друг подарил. Бывший.
— Почему бывший? Ты что уже с ним не дружишь?
— Не дружу, когда узнала, какой он козел, — злилась Муся.
— Козел? Почему?
— А ему надоела его кошка, вот он мне ее подарил, да еще с потомством. Я-то, дура, не разбираюсь — беременна кошка или нет — вот и через две недели смотрю: какие-то клубки у меня в постели валяются. Подхожу поближе, а то — котята, такие голые, слепые.
— Неужели ты не заметила, что кошка толстая была?
— Заметила. Живот большой был. Но мне Славик сказал, что она очень толстая, много ест. Вот и отрастила себе животик.
Я рассмеялась.
— Ну, ты, Муся, даешь! Как тебя легко обмануть можно.
— А вот и террористы явились! — то ли обрадовалась, то ли она так радостно сердилась. — Все четверо! В полной боевой готовности.
Котята играли с мячиком, качая его лапками. Черныш же унюхав мои пельмени, выдрапался ко мне на диван.
— Хочешь пельменьку? — спросила я у котенка. — Конечно! Зачем тебе молоко! Сама его пей. Муся, а им можно уже мясо есть?
— Да я не знаю, — ответила та. — Они всегда у меня пьют молоко и не жалуются. Пельменей у меня не выпрашивают.
— Да ты же их и никогда не ешь. Смотри, как Черныш слопал пельмень и не подавился. Муся, да ты и бедных зверушек на диете держишь!
Увидав, что Чернышу перепало что-то вкусное, котята начали мяукать и голодными глазами смотреть на меня. Они никак не могли вылезти на диван, поэтому я поставила миску с оставшимися пельменями на пол. Все мигом принялись лопать.
— Ах, вы какие обжоры! — гудела я.
Оказывается, что Муся даже не назвала этих милых зверушек никак. Поэтому я заставила ее принять участие в выборе имен. Чернышу мы не меняли имя. Так оставили. Самого мохнатого белого котенка мы назвали Пушистик. Самую маленькую кошечку, всю белую с черными пятнышками повсюду мы назвали Горошек. Вот с последним котенком нам пришлось попотеть. Он был серым. Все имена ему почему-то не подходили.
— Серый! — воскликнула радостно Муся.
— Точно. Как мы раньше не догадались?
Мы так и назвали его.
Легли мы спать с Мусей рано. Очень устали за день. Сергея Петровича мы так и не дождались. Мамочки котенков все еще не было, поэтому мы взяли крошек с собой в постель.
