— Девушка, я к вам со всей душой, а вы такое говорите! — обиделся парень. — Да если бы не я, то вы бы все еще жарились в том трамвае, выслушивая хамские оскорбления той женщины! Если ее можно так назвать. Она только с виду женщина, а характер у нее мужской, хамский.
— Вы что хотите сказать, что все мужчины — хамы? — спросила я его.
Он ошарашено глядел на меня, переваривая информацию, которую только что получил.
— Наконец-то, один из мужиков все-таки осознал это, и ему хватило смелости это признать.
— Что вам сделали мужчины, что вы их хамами обозвали? — внезапно для меня спросил он.
— Ничего.
— Тогда зачем вы их хамами обозвали?
— А я их не обзывала хамами. Это вы их так обозвали, кстати, и себя тоже.
— Да не обзывал я мужиков хамами, — оправдывался он. — Это я эту женщину хамкой обозвал.
— А! Вот я, глупая, подумала, что вы о мужиках так говорите, когда сказали, что у нее характер мужской, хамский.
— Да нет же! — сказал он и вдруг рассмеялся.
Как он красиво смеялся! Еще никогда не слышала такой красивый хохот. А глаза! Какие у него были глаза! Голубые, с зеленым оттенком вокруг краев. Волосы у него были русого цвета, коротко стриженные. Одежда у него была чистая, опрятная. Хотя была невыносимая жара, но потом от него не несло, как у некоторых пассажиров. Мой нос уловил запах дорогих духов, которыми часто душились сливки общества, как моя мамочка их называла. Но какие именно я не могла назвать, потому что я не интересовалась этим. Вот когда я впервые в жизни пожалела, что не была такой, как Муся. Она бы сразу распознала, какие это были духи.
Налетавшись в облаках, я вдруг очнулась и ощутила его пылкий взгляд, от которого у меня мурашки по коже поползли.
— Я — Боря, — сказал он. — А тебя как зовут? То есть вас, — поспешил он переправить. — Или все-таки лучше давай сразу на «ты».
— Э… — поторопилась я, но прикусив язык и подумав, что скажи я свое настоящее имя, он перепугается и сразу убежит, как это делали все парни, с которыми мне когда-либо приходилось знакомиться, поэтому я соврала, назвавшись Евой.
— Ева! — промолвил Боря. — Как красиво! У меня еще не было знакомых с таким именем.
Он нагло впился в меня своими глазами, и на минуту мне показалось, что он восхищался мной. Но этого не могло быть так, как я была не красивой. Я даже подумала, что он смотрит на кого-то сзади меня, поэтому оглянулась назад, но там сидела всего лишь старенькая бабушка, ожидавшая на трамвай. Я повернула голову назад и наткнулась снова на его пылкий взгляд. Мне стало так душно, что я молвила:
— Мне надо домой.
— А ты где живешь? Я тебя провожу.
— Нет-нет. — Встала я, взявшись руками за чемоданы. — Не надо. Я сама.
— Нет, надо, — настаивал он. — Ты себя еще плохо чувствуешь, и я себе не прощу, если ты еще где-нибудь грохнешься об асфальт.
Он вцепился руками за чемоданы, пытаясь их у меня отнять. Вдруг его ладони нежно накрыли мои, и от этого мне стало дурно, то есть так хорошо, что я остановилась взглядом на нем. Наши глаза встретились, и на секунду мне показалось, что этого человека я искала всю жизнь. Вдруг я увидела что-то в его глазах такое, что подсказало мне, будто он хочет меня поцеловать. Мне стало дурно, страшно, холодно и жарко одновременно. И что вы бы думали! Он прижался губами к моим губам так страстно и жадно, что мне не было, чем дышать. Он целовал меня так пылко, как будто делал это в последний раз. И я наслаждалась своим первым поцелуем, сорванным с моих губ так внезапно, что я не могла это предотвратить. Хотя если признаться честно, — не то, что не могла, просто не хотела. Я сама себе удивилась. Как я могла себя позволить поцеловать, да еще человеку, которого вижу в первый раз? Видела бы сейчас меня моя мама! Она прыгала бы от счастья. Наконец-то ее дочурка заинтересовалась мужчинами! «Скорее, — мелькнуло в моей голове, — наконец-то мной заинтересовался хоть какой-то мужчина!» Как долго моя мамочка этого ждала! Ведь я всех своих ухажеров, которых она откапывала из сливок общества, прогоняла направо и налево.
— Так, где ты живешь? — спросил Борис.
— Я?
— Да.
— Нигде, — ответила я, как полоумная.
— Как нигде? — удивился он. — Где-то ты же должна жить!
— Дома, — промымрила я неуверенно.
— Где же твой дом? — настаивал он.
— Нигде, — продолжала я.
— Понимаю. Ты не хочешь, что бы я знал твой адрес.
— Да! — буркнула я быстро и так же быстро ответила: — То есть, нет.
— Как так?
— Ну, я приехала из деревни к своей подружке Муси.
— Так давай я тебя отведу к твоей подруге, — предложил он.
— Нет, не надо.
— Надо, — настаивал он.
— Да что ты ко мне прицепился? — сказала я грубо. — Думаешь, поцеловал, то я тебе так сразу и дала свой адрес?
— Ева, ты что думаешь, я всех девушек на улице целую, что ли? Отдай чемоданы! — приказал он так властно, что я тут же отпустила их. — И если я тебя поцеловал, то значит у меня к тебе серьезные намерения. Может, я в тебя влюбился, а?
— Нет, этого не может быть, — ответила я растерянно.
— А ты откуда знаешь? — спросил он и двинулся вперед с моими чемоданами.
3
Я остолбенела, но за две секунды пришла в себя и быстро побежала за ним.
