— Сергей, может, ты нам объяснишь, что тут происходит? — обратился папа к полковнику.
Сергей Петрович все им рассказал.
55
— Мусинька, моя девочка! — запаниковала моя мамочка. — Где она сейчас? Что с ней? Моя заинька! Какой ужас! Какой ужасный день! Бедная деточка.
— Сережа, ты всех уже подключил к этому делу? — рассудительно спросил папа.
— Конечно, — ответил полковник, спрятав лицо в ладонях. — Осталось, плавда …, - он замялся.
— Что? Не молчи, Сережа. Говори. Каждая минута ведь дорога. Зачем я тебе это говорю? Ты и сам знаешь.
Полковник встал и подошел к столику. Там лежал его рюкзак. Он вытащил оттуда блокнот, полистал страницы и остановился на одной, грустно уставившись туда. Потом он тяжело вздохнул и подошел к моему папе, протягивая ему блокнот.
— Вот этот, каландашом обведенный, — сказал он с такой болью в голосе, что мне захотелось снова расплакаться — Звони ты. Я не могу. — Он подошел к дивану и рухнул на него всем весом.
— Что это за номер? — удивленно спросил папа, всматриваясь в цифры.
— Это … это … м … … … м-м-м … молг, — наконец ответил полковник.
Услышав это, у меня потемнело перед глазами, ноги подкосились и чтобы не упасть, я сперлась о стену. В комнате наступила гробовая тишина, которую нарушил шум чего-то упавшего на пол. Все мы уставились на мою маму, лежавшую на коврике без сознания.
Всю ночь напролет мы навещали все морги Москвы. Нам пришлось осмотреть более шести тел девушек очень похожих на Мусю. К счастью мы ее не нашли в этих ужасных местах. Столкнувшись так близко со смертью, нам всем было ужасно горько на душе. Мы еле вышли из машины и как-то добрались в дом. Маму вел под руку папа, потому что она еле на ногах держалась.
— Столько молоденьких девушек…, - начала я говорить, сев на диван. — Им только жить …
— А каково их родителям! — добавил папа.
— Это ужасно увидеть свою дочь бездыханную, бледную и холодную, лежащую на том столе…, - поддержала беседу мама, расплакавшись на плече у папы.
— Муся! — горько воскликнул Сергей Петрович, закрыв лицо ладонями. — Где же ты, моя девочка? — Его голос дрожал от слез и боли.
Ни у меня, ни у моих родителей не нашлось подходящих слов, чтобы утешить полковника.
В комнату вошла кухарка Анька. Увидев своих работодателей в таком состоянии, она сказала:
— Может блинчиков с мясом вам разогреть? Мне не сложно. Что так и не нашлась Муся? Охохошеньки! Горе-то, какое! — покачала она головой. — Тогда я вам вашу любимую цветную капусту пожарю. Хотите? — настаивала Анька.
— Спасибо тебе, Аня, — поблагодарила ее мама. — Но нам сейчас ничего в горло не полезет. Ты иди спать. И не стоило нас дожидаться.
— А я и не ждала на вас, — ответила Анька. — Я просто всегда в это время встаю. Пока картошки начищу, тесто на хлеб замешу … ну и тому подобное.
— О Господи! — встревожилась мама. — Аня, прости ты нас за то, что мы тебе не доплачивали. Не думала, что тебе приходиться ночью вставать, чтобы все успеть.
— Людмила Тарасовна, сейчас только шесть утра. Я обычно еще раньше встаю. Сегодня просто проспала.
— Так уже не ночь? — спросила моя мама рассеянно.
— Нет, конечно.
— Я и не заметила. Ну, где же Муся? — снова расплакалась мама, встав с дивана. — Где она сейчас? Что с ней? Я больше не могу так, Лева. Я с ума сойду.
— Милочка, не переживай ты так, — пытался утешить ее папа, обняв за плечи. — Она скоро вернется. Вот увидишь.
Вдруг запищал телефон. Папа взял трубку.
— Ах, это ты, Витя! — разочаровано сказал он охраннику поселка. — Машина … Кто в ней? Ты не ошибся? А она жива?
Мы все внимательно стали слушать каждое его слово.
— Спасибо тебе, Витек! — радостно затараторил папа. — Нет, есть за что. Ты нам радостную новость сообщил. Спокойной ночи, Витек. Ах, да! Уже утро. Тогда спокойного тебе утра.
Папа поставил трубку и, улыбаясь, уставился на нас.
— Ну не томи нас, Лева! — крикнула мама, топнув ногой. — И так нервы все уже вымотаны!
— Пошли на улицу, — сказал папа. — Там все сами увидите.
Мы все быстренько выбежали на крыльцо. К нашим воротам подъехал джип. Дверца отворились, и оттуда вышла Муся. Она помахала водителю ручкой и, не закрыв дверцу, тронулась к воротам. Она в одной руке несла босоножки, а в другой сумочку, размахивая ею во все стороны. Еще она радостно распевала детскую песенку:
— Ничего на свете лучше нету … чем бродить с друзьями по белу свету …
Ее волосы развевались на ветру, и она сама шаталась то ли от ветра, то ли от выпивки. Увидев всех нас, она удивилась.
— И что ты мне скажешь? — спросил Сергей Петрович дочь.
— Ой, прости, папочка! — икая, сказала она. — Совсем с головы вылетело к тебе заехать на работу.
— Где улики? — спросил снова полковник.
— К-какие у-улики? — икая, переспросила Муся.
— Кассета и нож, — сердито ответил он.
— А эти! — радостно воскликнула она. — Они в сумочке. Ты не переживай. Я их не потеряла. Берегла их, как зеницу ока. Я прям с них пылинки сдувала.
— Оно и видно. Вон сумочка вся испачкана в какой-то гадости.
— А это … мы … я… — пыталась что-то придумать Муся, но у нее плохо получалось, потому что ее мозги пропитались спиртным так, что притупили ее смекалку.
