— А где ты свои валенки и варежки оставила? — продолжал зловтешаться парень. — Небось, в сугробах потеряла?
Я сидела молча, хлопая только глазами. Вечно я во всякие такие передряги попадаю. Я прикинулась глухонемой, помня, что мне мамочка говаривала: «Доченька, будь осторожна. В простолюдинский транспорт никогда не садись, особенно в метро. Там всякие жулики промышляют. Убьют среди дня белого человека, и никто не увидит». Поэтому я продолжала молчать. Пусть меня бьют, режут, грабят, я даже слова не пикну. Жизнь дороже кошелька.
— Молодые люди, как вам не стыдно?! — вмешалась хорошенькая бабушка. — У девушки, наверное, горе случилось, а они еще издеваются! Ай-яй-яй! — закивала бабушка головой. — Какая молодежь пошла! Куда мир катиться?
Поезд остановился. Это была моя станция. Я, не сказав ни слова благодарности бабуле, вылетела, словно ошпаренная. Да, все-таки бабушка была права в том, что молодежь нынче невоспитанная! Но ведь у меня на то были серьезные причины.
Вот я наконец-то досталась дома Булдыгиных. Еще год назад я сюда часто заглядывала. Мы с Колей были очень дружны, пока он не начал прогуливать пары. Это всех очень удивило, потому что Коля был наилучшим студентом. У него были все шансы выбиться очень и очень высоко. Колин отец когда-то работал в МВД. Там он занимал большие посты. Но однажды им позвонили и сообщили, что Николай Андреевич погиб от пули преступника. В академии были очень строгие правила. Поэтому все ожидали, что Коля скоро вылетит оттуда из-за неуспеваемости. Но этого не случилось, и парень закончил академию вместе с нами. Поговаривали, что ректор академии был хорошим другом покойного Николая Андреевича и поэтому он закрывал глаза на плохое поведение и вечные прогулы Коли.
А вот и знакомые двери. Кажется, что я еще первокурсница и пришла к Коле за помощью. Сейчас дверь откроется и на пороге явиться Лариса Ивановна. Она улыбнется мне ласково и впустит в дом. Потом она меня угостит своим яблочным пирогом…
Двери открылись, и передо мной предстала какая-то старушка. Волосы у нее были взъерошены, седые, хотя кончики были каштановые. Наверное, когда-то хозяйка сих волос за ними ухаживала и даже красила. Лицо женщины было какое-то темное и все в морщинах. Глаза ее были бесцветные, красные и тусклые. А одета она была в мятый халат.
— Лариса Ивановна… Это вы? — еле-еле вымолвила я, запинаясь.
— Что не узнала меня, деточка? — сказала женщина. — А я тебя сразу узнала. Проходи, душенька.
Еще бы не узнала! Так эта женщина ровесница моей мамы. А выглядит, как ходячая мумия!
У меня от воспоминаний нахлынули слезы. Лариса Ивановна всегда меня называла душенькой, а не Дошенькой. Мне это безумно нравилось.
В квартире царил полный беспорядок. Хотя это и не удивительно. У хозяйки этих апартаментов умер единственный и любимый сын. Она в нем души не чаяла. И всегда жутко над ним тряслась. А когда умер ее муж, то стала над ним трястись еще больше. Прямо каждую пылинку с него сдувала. Бедный Коля любил очень маму и понимал, что та боялась и его потерять. Поэтому он всегда приходил вовремя домой, никогда не опаздывал и по ночам не гулял.
Помню, однажды мы с Колей после учебы зашли в цветочный магазин. У Ларисы Ивановны был день рождения. Вот я и помогала Коли выбирать цветы. Мы купили алые розы, духи и пачку конфет, на которые Коля потратил всю свою месячную стипендию. Но подарки действительно этого стоили. Радостные, мы приблизились ко двору. Около подъезда стоял милицейский бобик, но это нас почему-то тогда даже не встревожило. Мы по ступенькам достались нужного этажа. Коля взялся за дверную ручку и дверь молниеносно открылась. Оттуда доносился женский плач и голоса мужчин. Коля сразу же побелел. Неужели это грабители? В коридоре появился мужчина в милицейской форме, который спросил:
— Вы кто? Что вам надо?
— Я здесь живу, — ответил Коля.
— Вы — Николай Булдыгин? — спросил снова мент.
— Да.
— Идите за мной.
Оказалось, что когда Коля вовремя не вернулся домой из академии, Лариса Ивановна запаниковала. Она позвонила сразу ректору академии и другу ее покойного мужа и попросила того лично проверить окончились ли занятия у Коленьки. Он подтвердил, что уже около часа занятия его группы окончились. Вот тогда у Ларисы Ивановны начался припадок истерики. Она визжала в трубку, что ее сына украли или убили, словно она собственными глазами это видела. Потом приехал ректор и «бобик», полный ментов. Но Ларису Ивановну уверения полицейских, что ее сын где-то задержался, не успокаивали. Она все время твердила, что ее сынуля в опасности или вовсе уже не живой. После этого она заходилась еще громче рыдать и все рвалась на улицу искать сына. Даже не хочу вспоминать тот эпизод, когда в комнату вошли мы: полицейский, Коля и я.
— С днем рождения, дорогая мамочка! — только и сказал Коля, протягивая ей букетик алых роз.
После этого вся академия гудела о душевнобольной матери Коли Булдыгина. Откуда они об этом узнали? Наверное, любопытные соседи всем разнесли.
