Просто у каждого свой «Спартак». У большинства, в силу молодости, это команда времен Бескова и Романцева, у меня — времен Симоняна и Гуляева.
Я воспитывался и рос на этом «Спартаке», и той команде в силу известных всем причин было гораздо тяжелее, чем командам Бескова и Романцева.
Высказываю лишь свою точку зрения, не брюзжу и никому ничего не пытаюсь доказать. Просто надо нам всем помнить, что «Спартак» — это не только ветераны бесковско-романцевского созыва, но и многие-многие другие.
И эти люди олицетворяют «Спартак» в том числе, это — спартаковский дух, это — живая история и легенда.
И вполне возможно — также залог великих будущих побед и титулов.
Низкий им поклон до самой земли.
Еще те были ребята!
Играли поздним октябрем 1979 года с финнами в «Лужниках» отборочный матч чемпионата Европы. Сборная обосралась тогда по самые помидоры, заняв последнее место в группе.
Летом сняли Симоняна, и команду принял Бесков.
Матч уже ничего не решал, а холод был страшный — примерно минус десять, поэтому сборная играла в шапочках.
Народу на трибунах чуть больше тысячи, практически пустой стадион.
Лишь там-сям стайки в жопу пьяных кузьмичей, которые пили водяру, не стесняясь ментов.
Когда в конце игры финны сравняли счет, Бубнов, в ту пору еще динамовец, сорвал с себя шапочку и бросил в щщи Хидиятуллину. Хидя сорвал шапочку с… Гаврилова и бросил в ответ в щщи Бубе.
Сам же остался в шапочке, хитрец!
Вот так веселилась наша сборная.
В 1977 году в сборной дебютировали два «торпедчика» — в защите рулили Серега Пригода и Вася Жупиков. Так случилось, что часто пересекались вместе в компаниях, узнал массу интересного.
Жупиков имел погонялово Моргулис — часто и беспричинно моргал. Уроженец города Астрахань, он всегда привозил из дома вкуснейших лещей, коих под пиво было съедено немерено в различных московских пивнушках.
Любимыми поговорками у Васи были: «Молчок-сверчок» и «Хуян-буян». Пил как лошадь, в основном шампанское. Отличился во время коммерческого турне сборной по Японии в 1978 году. На приеме за один присест сожрал десять омаров. Один омарчик тянул примерно на полкило. Со слов Пригоды, много на своем веку повидавший Симонян просто охуел и на короткое время потерял дар речи.
Почтительные японцы продолжали кланяться, но уж больно как-то взволнованно.
В 1982 году сборная наконец-то вернулась на чемпионат мира.
Уже после его окончания в «Литературке» появилась знаменитая статья — «„Игра“ в футбол».
К сожалению, не помню автора, но газету зачитывали до дыр, и имела она эффект разорвавшейся бомбы. Смысл был в том, что Беарзот и Сантана летали через океан, чтобы переговорить с игроками.
А вот у нашего руководства не нашлось ни времени, ни желания слетать в Тбилиси и переговорить с Кипиани. С Давидом наша сборная вполне могла занять третье место.
Но история не терпит сослагательного наклонения.
Вообще там дело темное; в том числе, и те 500 баксов, которые Сыч выдал каждому игроку еще в раздевалке до игры с поляками.
Не стоит сбрасывать со счетов и «Солидарность», гремевшую в те годы.
Хорошо помню все чемпионаты мира, начиная с 1966 года. Однозначно, что этот был самым интересным и зрелищным.
Один красавец Фалькао чего стоит, да и Сократес тоже.
Как-то после матча на Песчаной улице ЦСКА — «Торпедо», весной 1978-го, решили мы сходить посидеть в очень популярное тогда кафе «Метелица» на Новом Арбате.
Компания подобралась что надо — ваш покорный слуга, Белкин, бывший игрок дубля «Торпедо», и один из героев моей второй книги «Записки „лесника“».
Ну и как апофеоз: два игрока сборной СССР из «Торпедо» — Серега Пригода и Вася Жупиков.
Матч был скучнейший и закончился со счетом 0:0, но я был единственный болельщик «Спартака» из всей этой гоп-компании, поэтому нетрудно догадаться, дорогой читатель, сколько подъебок мне пришлось услышать от друзей-товарищей в течение вечера, да и не только.
Причем самым безобидным было:
— «Спартак» — чемпион!
Особенно учитывая, что последний раз он им был в далеком 1969 году.
Ага.
Ну да ладно, вернемся к популярному кафе, где на входе были дикие очереди и огромная табличка:
«Мест нет!»
Но игроков сборной многие знали в лицо, поэтому «вратарь» в ливрее и фуражке широко улыбнулся и открыл нам двери вертепа:
— Как же, как же, мы футбол смотрим! Покорнейше благодарим!
И засунул в карман мятый рубль, который ему выделил Белкин, хотя поначалу даже вежливо отказывался.
Вот такие бескорыстные были «вратари», сам не верю, честное слово…
Дальше — больше.
На кассе надо было купить обязательный билет, как посадочный талон на место за столиком, иначе тебя просто не пускали дальше предбанника.
Стоил он, помню как сейчас, восемь целковых и выбивался фиолетовым, как головка члена, шрифтом на серой бумаге, которая сливалась в один тон с серо-кислой рожей рахитичной кассирши с золотой фиксой, страдающей, судя по всему, от перманентного недоеба.
Затем надо было подняться по лестнице еще на один этаж, где нас встретил метрдотель, лицо кавказской национальности, и проводил прямо до столика.
— Приятного вечера!
