Запарковались возле стадиона «Санкт-Якоб Парк», до игры еще было время, и на травке разложили пикничок. Мимо проходит милейшая семейная пара интеллигентнейших швейцарцев. Узнали старых знакомых по сентябрьскому выезду прошлого года.
Вместо «Хеннесси» — водка, а не французкий коньяк.
Дружеский вопрос:
— А где же добряк с улыбкой Игнатия Лойолы?
Расстроились, но привет и наилучшие пожелания Владимиру Полутанкистову.
За час до игры стадион переполнен, наших на секторе человек шестьсот. Много коней «на цветах». Шмона нет вообще. Флаг с древком пронесен.
Удалый с водкой, естественно.
Пэн и Удалый, в майках «Клуба за 100», проводят брифинг с «конями». Кони снимают «розы», а мы с баннером выдвигаемся к кромке поля.
Юра Ковтун нас заметил.
Гимн. Поем в старой редакции.
На секторе идентифицированы дядя абб и Еленский; видно, во Фрибург ездили не зря.
Быстро горим в два гола и затягиваем:
— Газзаев-пес!
Короткая вспышка с «конями» улажена.
На секторе зажигалово, мама — не горюй!
Суппорт на уровне.
— Россия!!!
— Россия!!!
— Русские, вперед!!!
Игнашевич.
— На, сука, вынимай!!!
Наши рубятся не по-детски.
Из игры выпадает Гусев. Второй тайм.
Выходит Сычев, два швейцарских игрока не отходят от него.
Дима возит защиту. Сектор ревет, глотки сорваны напрочь.
Точка.
Пэн и Удалый у бровки, секьюрити начеку. Стадион ревет как буря, вася в холодном поту.
Игнашевич — по центру.
— Вынимайте, суки!!!
Сектор обезумел.
— Россия!!!
— Россия!!!
Отклячив зад, Газик у бровки в рубашке апаш.
За тридцать пять лет на секторе первый раз вася увидел такое судейство в нашу сторону. Яновского вроде и занесли в ворота, но пенальти на усмотрение судьи. Хотя при таком счете, да и в пользу хозяев…
Вопросы.
Фифашно-уефашная камарилья вернула должок за не назначенный Мерком пенальти — снос Семшова в матче с японцами.
Проход Сычева, прострел — и головой Быстров чуть мимо.
Удалый разливает дальше, на секторе жара в обоих смыслах этого слова.
В конце игры дважды спасает Овчинников.
После игры швейцарцы прыгают на судью, а вот уж нет — полиция тут как тут.
Ничья на зубах, радость и опустошение одновременно.
Спасибо ребятам, бились, не щадя никого. Ковтун и Смертин ложились костьми.
Прощаемся с друзьями и выдвигаемся в Берлин.
Выезд и игра — высочайшее напряжение, море удовольствия.
Октябрь 2003 года, матч против «Эсбьерга».
Во вторник вечером в малобюджетном берлинском ресторане собралась теплая компашка выездюков в составе четырнадцати рыл. Славно посидели и отдохнули, да и Дед Горлукович речь толкнул в поддержку болел «Спартака» — слышать было приятно, более чем.
Прибыли в Орхус днем и почти тут же на вокзале встретили основную группу выездюков из Москвы. После недолгих поисков и двух-трех молодецких заходов по «Гиннессу» было найдено чудное место для разминки, где выездюки и провели почти все оставшееся до игры время. Пиво и «Абсолют» лились рекой, мексиканские гамбургеры уничтожены, как немцы под Москвой в сорок первом.
Уютный датский городок переполнен местным людом, как Елисейские Поля в часы пик: выездюки фланируют по центру города.
Симпатяга-стадион, и доброжелательные стюарды старательно помогают васе разместить баннер «Отсоси у красно-белых» на секторе. Суппорт в лучших традициях болел «Спартака».
После игры «спартачи» устраивают уникальное фаер-шоу.
Собачник-малобюджетник палит аж с двух рук! Причем один из фаеров красного цвета, а рядом стоит выездюк Олег Красный.
— Ба! Знакомые все лица.
Но Красный не похож на Фамусова, да и Софья Павловна, срамница, поблизости не наблюдается.
По запаху морковного сока опознан Гарик Твин, по табачку Махоркин, по не расстающейся с борсеткой рукой — настоящий олигарх Хукел.
— Неплохо бы проставиться в связи с возобновлением посещений сектора!
В ответ на вежливую просьбу васи к Хукелу вася вежливо, но настойчиво и тоном, не терпящим возражений, послан на хуй.
При виде Махмуда возникает немедленное желание организовать клуб «За 200» и прекратить лоббирование Димки Сычева. Но улыбка добряка Рабиновича восстанавливает статус-кво.
Удалый и Пэн, ничтоже сумняшеся, предлагают васе за долю малую организовать «Клуб тех, кому до 100, как до Луны»; благородный гаер вася отказывается.
Старик Ульянов хулиганит на секторе в первом тайме, но за курточкой «Лонсдейл» проглядывает рубашонка от «Бриони» за полкосаря «зелени». Довженко телефонирует с обеих рук — Родина ждет новостей, особливо Полутанкистов в Серове.
После игры идет дружный заряд:
— Газзаев-пес!
На что Ваня Долгопрудненский добавляет:
— А Семин — пьянь!
Затем идет дальнейшее дружеское распитие, Дед многообещающе намекает на второе пришествие.
Огареву выезд не засчитывается, самым возмутительным образом не спал на секторе, несмотря на многочисленные экивоки в сторону васи:
— Это мой друг.
На фоне последних неудач в Европе весь выезд и благоприятный его исход — будто «Немного солнца в холодной воде», почти как у Франсуазы Саган.
— А-аааааааа!
— Чемпионы, чемпионы!!
— Чемпион, «Спартак-Москва»!!!
До скорой встречи в Кардиффе, дорогие друзья.
