В зоне досмотра Лёка Ж. сначала отказалась разуваться, потому что не успела сделать педикюр. Но увидев с той стороны арки металлодетектора брюнета лет тридцати с внешностью Сталлоне, проверяющего пассажиров, Лёка Ж. сдалась на милость досмотрщиков. До брюнета, правда, ей добраться не удалось, поскольку сканер засветил в ее дамской сумочке поллитровый баллон с лаком для волос. Справедливо указав таможеннице на то, что это явно не газовый баллончик, которым можно воспользоваться для захвата и угона самолета, Лёка Ж. имела неосторожность сказать:
— Мало того что я тут раздеваюсь догола, так у меня еще и предмет первой необходимости отнимают! Дама, вы разве не понимаете — я без лака для волос все равно что лысая! Хотя… — Тут, оценивающе оглядев скромную прическу сотрудницы, Лёка Ж. добавила: — Вам, очевидно, этого не понять.
Дама предложила покинуть аэропорт и воспользоваться услугами железных дорог — там не придется ни раздеваться, ни расставаться с предметами первой необходимости.
Мне пришлось пообещать Лёке Ж., что я куплю ей в Италии несколько литров нового лака, гораздо лучше этого. И она согласилась выбросить свой баллон в мусорную корзину.
В общем, обошлось почти без приключений. Вот это и настораживало — чтобы с Лёкой Ж. и без приключений! Почему не отменили рейс, не отключили электричество в аэропорту? Почему, на худой конец, всех пассажиров рейса не охватила диарея? Нет, тут какой-то подвох… И откроется он в самый неподходящий момент.
До вылета оставалось полчаса. Мы поспешили к выходу на посадку в небольшое строение на летном поле. Путь лежал через подземный туннель с горизонтальной дорожкой эскалатора. Эскалатор не работал. Неужели это и есть тот самый подвох? Нет, мелковато.
Лёка Ж., которая обычно во время прогулок на пятой минуте ищет лавочку, чтобы присесть, а на десятой хочет вызвать такси, чтобы ее забрали с лавочки, мужественно дошла до середины подземного перехода и остановилась.
— Я больше не могу идти, — сообщила она. — Тут даже некуда сесть! Я вернусь в зал ожидания и переведу там дух.
— Лёка, но идти обратно ровно столько же, сколько вперед, — сказал я. — Там наверняка тоже есть на чем посидеть. Сделай усилие. А иначе я полечу в Рим без тебя, — пригрозил я и надавил на больное. — Думаю, Энрико это не очень понравится. «А где Лёка?» — спросит он меня. «Она осталась в подземном переходе Пулково, — отвечу я, — ждет, когда заработает эскалатор».
Лёка Ж. надулась и пошла вперед. Добравшись до заветного кресла, она упала на сиденье, перевела дух и недовольно сказала:
— Ну вот, теперь я хочу курить. Здесь курить нельзя, а обратно, к будке курильщиков, идти далеко. Я не выдержу этот путь во второй раз. А если я не покурю, у меня начнется никотиновое голодание и я буду очень нервная. И что теперь прикажешь делать?
— Привыкай, Лёка, — посоветовал я. — В Италии курить нельзя нигде, даже в квартире — везде стоят детекторы дыма. Чуть что — приезжают карабинеры и арестовывают курильщика.
— Как?.. — Лёка Ж. хотела сказать что-то еще, но от потрясения не смогла найти слов. Я даже пожалел ее и признался, что пошутил. Хотя на самом деле в Италии с курением строго. Нельзя курить во всех общественных местах, включая бары, рестораны и отели. На улице — можно. Но если куришь в присутствии беременной женщины и детей до двенадцати лет, то тебя могут штрафануть на пятьсот евро — это я в путеводителе вычитал.
— Придется поселиться на улице, — вздохнула Лёка Ж. — И ходить в маске Волдеморта, чтобы отпугивать беременных женщин и детей. Теперь я точно должна вернуться в будку курильщика.
— Лёка, тогда ты там и останешься, — сказал я. — Нам с Энрико так будет тебя не хватать…
— Вам с Энрико? — Лёка Ж. с подозрением покосилась на меня. — Ой! Я же тебе не сказала: он будет нас встречать. Правда, я забыла написать ему номер рейса… — Лёка Ж. о чем-то глубоко задумалась, впав в интеллектуальное оцепенение.
Чтобы вернуть ее к реальности, я рассказал Лёке Ж. байку про то, что Энрико Карузо был жутко ревнив и даже попросил свою вторую жену, чтобы она ела часто и много. Думал — если она станет толстой, то на нее никто не будет заглядываться…
— Выходит, я зря на диету села! — вышла из оцепенения Лёка Ж. — А как думаешь, нас будут кормить в самолете, пока летим до Москвы?
Весь путь до Москвы Лёка Ж. мирно проспала, проснувшись только для того, чтобы перекусить обедом — своим и моим. Ради всеобщего спокойствия я не возражал.
Прилетев в Шереметьево и едва покинув Россию после прохождения таможенного контроля, Лёка Ж. изрекла:
— Я должна что-нибудь съесть. — И пошла в «Дьюти-фри».
Съесть она почему-то решила литровую бутылку мартини. К великому огорчению Лёки Ж., кассирша запечатала мартини в полиэтиленовый пакет и предупредила, что его нельзя вскрывать до посадки в самолет.
— Это просто издевательство! — возмутилась Лёка Ж. — Я что, должна теперь умереть от голода…
— Не знал, что ты питаешься мартини, — сказал я. — Это и есть твоя диета?
