Еще час ушел на то, чтобы при свете дня осмотреть фрагменты стены античного акведука, поросшей плющом и прочей растительностью, и пройтись к часовне, башня которой видна из нашего окна. Башня оказалась скрытой собором Санта-Кроче-ин-Джерузалемме. Справа базилику ограждала высокая стена с чугунными решетчатыми воротами. С внутренней стороны ворота были обвешаны разноцветной смальтой, как новогодняя елка стеклярусом. Лёка Ж. пожелала сорвать себе какую-нибудь игрушку на память, но ей не удалось это сделать. Тут она увидела, что за кирпичной стеной скрывался огород с цветами и, возможно, какими-нибудь овощами. В Лёке Ж. снова ожил проснувшийся с утра голод, и она бросилась на решетку с удвоенной энергией. Воистину нет существа страшнее, чем голодная Лёка Ж. К счастью, людей вокруг не было — видимо, паломники, приезжавшие на беатификацию папы, уже окончательно разъехались по домам. Иначе, боюсь, кто-нибудь позвал бы экзорциста.
Дабы остудить пыл Лёки Ж., я повел ее в церковь. Бросив беглый взгляд на высокие своды, украшенные мозаикой раннего Ренессанса, Лёка Ж. обнаружила стол с буклетами на разных языках, в том числе английском и итальянском. Сопоставив оба текста и выловив в них знакомые слова, мы выяснили, что Санта-Кроче-ин-Джерузалемме, базилика Святого Креста в Иерусалиме (базилика Святой Елены), скрывает внутри себя еще несколько построек.
Увидев имена, знакомые по вчерашнему рассказу Гарика о Сан-Джованни-ин-Латерано, Лёка Ж. испытала нечто похожее на радость узнавания, приободрилась и потребовала, чтобы я немедленно перевел ей дальше. Среди буклетов, рядом со стопкой красно-белых программок прошедшей беатификации, на которых красовался блаженный папа в белом одеянии, держащий на руках младенца, я заметил книжечку на русском, взял ее со стола и отдал Лёке Ж.
Она не преминула поделиться со мной почерпнутой из буклета информацией.
В 326 году Елена отправилась в Иерусалим, где профинансировала археологические раскопки на Голгофе, желая найти крест, на котором был распят Спаситель. Елена призвала иудейских вождей, чтобы они указали ей место захоронения Креста. Те поначалу не хотели ничего говорить, но Елена, как истая христианка, пригрозила пытками и казнью. «Жуть!» — снова воскликнула Лёка Ж.
Иудейские вожди указали на некоего Иуду, потомка иудейского пророка. Иуду привели к императрице, но он утверждал, что понятия не имеет, где может находиться Крест Распятия. По приказу Елены его посадили в яму, где Иуда быстро одумался. «Попался бы в руки папе, быстрее бы язык развязался!» — снова вставила от себя Лёка Ж.
В указанном им месте после раскопок была обнаружена пещера, в которой лежали три креста. Выяснить, на каком из них был распят Христос, помогло чудо. Кресты поочередно подносили сначала к тяжело больной женщине, затем к покойнику. И лишь один из крестов смог исцелить даму и воскресить усопшего. Елена привезла в Рим фрагменты Креста Спасителя, дощечку из орехового дерева с остатками надписи «Иисус Назорей, царь Иудейский», установленную на Кресте по распоряжению Понтия Пилата, два шипа тернового венца, надетого на Христа, гвоздь Распятия Спасителя, крест, на котором был казнен раскаявшийся перед смертью разбойник, фалангу пальца апостола Фомы Неверующего, а также землю Голгофы. Все эти реликвии хранились в сессориуме Елены, дворце, построенном в III веке.
После смерти матери Константин в 330 году перестроил сессориум в церковь, от которой сегодня осталась только капелла Святой Елены…
За всеми переделками о трофеях, привезенных Еленой из Иерусалима, как-то позабыли. Их обнаружили замурованными в стену во время очередных ремонтных работ в 1492 году. Теперь благодаря этим находкам Санта-Кроче-ин-Джерузалемме входит в обязательный маршрут паломников в Риме наряду с соборами Святого Петра, Святого Павла, Сан-Джованни-ин-Латерано и Санта-Мария-Маджоре…
От переизбытка информации рассудок Лёки Ж. несколько помутился. Она пожелала немедленно покинуть церковь и выбежала на улицу. Яркий солнечный свет ослепил привыкшие к полутьме глаза, в результате чего Лёка Ж. вместо того чтобы двинуться к Колизею, помчалась в противоположную сторону. Она неслась с такой скоростью, что я насилу догнал ее.
Так мы оказались в садике музея военной истории, где пушки и прочие орудия уничтожения разных эпох были расставлены среди лимонных и мандариновых деревьев. Чувство голода вернуло Лёку Ж. к жизни. Она набросилась на цитрусовые, срывая плоды и скидывая их мне в сумку.
— Делай вид, что мы здесь просто гуляем, — приговаривала Лёка Ж., одной рукой очищая сорванный мандарин, а другой срывая лимоны.
Еще один час пролетел незаметно.
