Коленка, которую Лёка Ж. расшибла мне вчера в кровь, повалив на тротуар, ныла, как больной зуб. Как ей удалось повредить мне то же самое колено, на которое она покушалась на холме Яникул! Кажется, Лёка Ж. наконец-то добилась своей цели и вывела меня из строя.
— Отстань, — дружелюбно попросил я, не открывая глаз.
— Вставай, — не унималась Лёка Ж. — Скоро Гарик приедет.
Мне пришлось разомкнуть сонные веки, чтобы посмотреть на Лёку Ж. с надлежащим укором.
— Вот и езжай с ним. А я, после того как ты окончательно сломала мой опорно-двигательный аппарат…
— Так я поэтому и позвонила Гарику, — перебила Лёка Ж. — Он заберет нас и будет возить весь день, чтобы ты пешком не ходил. А еще Гарик обещал какой-то сюрприз… Иди принимай душ, а я сделаю тебе кофе.
Неожиданный поворот. Чего это с ней? Неужто стыдно стало? Как-то на нее это не похоже.
— Тебе помочь подняться? — участливо спросила Лёка Ж.
Ну, это уже перебор. Я отказался от любезно предложенной помощи — на всякий случай. Кто знает, что у Лёки Ж. на уме. Вдруг она хочет меня добить.
Лёка Ж. отправилась к газовой плите, но по пути завернула к ноутбуку, стоявшему на кухонном столе, и застыла над ним в полуприсяде вполоборота.
Я встал и, прихрамывая, пошел в ванную. Осмотрел там поврежденное колено — оно опухло и приобрело фиолетовый цвет. Оставалось надеяться, что до ампутации дело не дойдет. Я побрился, принял душ, освежился и взбодрился.
Вернувшись, застал Лёку Ж. в том же состоянии полуготовности к заботе о покалеченном друге.
— А, ты уже вернулся? — заметила меня Лёка Ж. — Так быстро? Отлично. Теперь я схожу в ванную, — сообщила она, выключая ноут. — Нам скоро выходить, а я совершенно не готова. Да, кстати, свари кофе. Себе и мне.
Слава богу. А то я уж испугался — не случилось ли чего, раз Лёка Ж. стала такой подозрительно заботливой. Теперь вижу — всё в порядке.
— И отправь эсэмэску моей маме, — распорядилась она, направляясь в ванную. — Напиши так: «Мама, не бойся, это я, твоя непутевая дочь. У меня новый номер. Вышли мне по „Вестерн юнион" сто…» Нет — «двести евро… Целую».
— Это очень похоже на развод, — сказал я. Лёка Ж. остановилась, и я объяснил: — Знаешь, приходят такие эсэмэски: «Мама, положи 500 рублей на этот номер. Потом все объясню…» Мне три раза приходила, и каждый раз меня называли «мамой».
— Да, ты прав, — согласилась Лёка Ж. — Надо добавить что-нибудь личное. Вот что, припиши в конце: «Покорми кота. Лёка».
Пока она принимала душ, я сварил кофе, выпил пару чашек и вступил в переписку с Лёкиной мамой. «Лёка, у тебя все в порядке?» — с тревогой спросила мамина эсэмэска. «Конечно, ты же меня знаешь, — ответил я за Лёку Ж. — Сначала делаю — потом думаю. Вот и потратилась». «А у Севы ты взять не можешь?» — поинтересовалась мама. «У Севы я уже взяла, — объяснил я и добавил: — Его деньги я тоже скоро потрачу». «Вам надо жениться, чтобы он держал тебя в ежовых рукавицах, — предложила мама. — Никакого сладу с тобой…»
Так, на этом стоило остановиться. Шуток на сегодня достаточно.
Лёка Ж. вернулась из ванной и уселась за кухонный стол делать лицо, прихлебывая остывший кофе.
— Я пообщался с твоей мамой, — сообщил я.
— Она пришлет мне деньги? — спросила Лёка Ж., намечая на своем лице контуры сражения за красоту.
— Этого я не понял, — честно ответил я.
Лёка Ж. удивленно вскинула брови, бросила зеркальце, схватила телефон и стала читать. По мере ознакомления с эсэмэсками лицо ее принимало все более оскорбленное и холодное выражение. Наконец она отложила мобильный, уткнулась в зеркальце и пробурчала:
— Не волнуйся, я все тебе отдам. Надеюсь, ты записываешь, сколько потратил на меня?
— Разумеется. И проценты отмечаю. — Я резко повернулся к Лёке Ж. и ударился больной коленкой о спинку стула, отчего разозлился еще сильнее. — Знаешь что, езжай-ка ты со своим хахалем без меня…
— Я… — начала Лёка Ж., но тут зазвонил домофон.
— А вот и он! Беги открывай, — бросил я и ушел в ванную.
Я открыл окно, закурил и стал рассматривать стену дома напротив. Под закрытыми оконными ставнями на веревках сушилось белье. На крыше тоже. Антенны терялись среди флагов мокрой одежды. Мне захотелось потеряться вместе с антеннами.
В дверь ванной кто-то робко постучал.
— Занято, — грубо отозвался я.
— Сева, выходи. Нас Гарик ждет, — позвала Лёка Ж.
— Счастливого пути, — зло ответил я. Дверь распахнулась. На пороге стояла Лёка Ж. и виновато улыбалась.
— Приехали! А если бы я на унитазе сидел… — рассердился я. — Тоже мне, приличная девушка…
— Я — девушка неприличная, и ты это прекрасно знаешь, — примирительно сказала Лёка Ж. — И потом, разве тебе есть что от меня скрывать? Вот другой бы на твоем месте удалил все эсэмэски и ничего не сказал бы. А ты — вон какой честный…
— Подлизываешься? — мрачно сказал я.
— Ага, — радостно признала Лёка Ж. — Ну ладно, извини. Я больше не буду. А теперь собирайся скорее и поехали…
Ага, размечталась! Думает — извинилась, и как будто ничего не произошло? И все будет по-прежнему?
— Слушай, ну зачем я нужен вашей компании? — постарался я сказать не слишком грубо.
