Через десять минут мы вышли под затяжную морось, на улицу, где стоял серебристый «альфа ромео». За рулем сидел Паоло, Джованни был рядом, на переднем сиденье. Увидев нас, он распахнул дверцу и недовольно покачал головой.
Ткнув в меня пальцем, Лёка Ж. объяснила нашу задержку тем, что я очень медлителен.
Джованни вылез из машины, расцеловал Лёку Ж., потом по обыкновению облобызал меня. Его друг Паоло ограничился рукопожатием. Я открыл заднюю дверцу и собирался сесть.
— Ты куда? — зашипела Лёка Ж. — Иди вперед.
Я сел рядом с Паоло. Лёка Ж. с Джованни устроили себе любовное гнездышко на заднем сиденье. Паоло завел машину, бросив насмешливый взгляд на парочку в водительское зеркало.
Едва мы покинули улицу Кальтаджироне, Джованни тронул меня за плечо и показал полуторалитровую пластиковую бутылку с мутноватой жидкостью.
— Grappa, — сказал он весело и пояснил: — Vodka italiana. — Он открутил крышку и протянул мне бутылку, рекламируя напиток. — Вэри стронг!
Что за превратные представления о русских!
Почему он думает, что я пью водку прямо с утра и из горла…
Я отказался от угощения, но выяснилось, что он и не предлагал мне пить — только понюхать. Джованни втянул носом воздух над бутылкой. Я последовал его примеру. Водка как водка — ничего особенного…
Джованни закрутил бутылку и спрятал. Дегустация завершилась.
Лёка Ж. прилегла к нему на плечо и заворковала. Я устроился поудобнее и задремал. Спал спокойно и крепко, пока Лёка Ж. не стукнула меня по голове.
— Проснись, — потребовала она, — мне скучно!.. Я обернулся — Джованни после ночного дежурства тоже дрых.
— Лёка, а тебе не кажется, что развлекать не входит в мои обязанности? — сказал я и кивнул на Джованни. — Обратись к своему новому другу.
— Мой новый друг не реагирует на внешние раздражители, — недовольно ответила Лёка Ж. — А друг моего нового друга не слишком разговорчивый.
Мы въехали в приморский городок, состоявший преимущественно из двух-, трехэтажных кирпичных коттеджей с облупившейся штукатуркой. Перед домами росли низкие пальмы, высокие кактусы, апельсиновые, мандариновые деревья и сочные пурпурные розы. В проемах между зданиями зеленело и пенисто волновалось уходящее к свинцовому горизонту море.
Лёка Ж. неожиданно заинтересовалась, взял ли я плавки.
— Зачем? — не понял я. — Лёка, посмотри на улицу. Там дождь!
— Ну и что, а вдруг рассосется, — невозмутимо ответила она и обратилась к Паоло: — Кэн уи гоу ту зэ си? [13]
— Йес, — лаконично ответил Паоло. Глянул на море и серьезно добавил: — Бат ит из дризлинг нау [14].
Лёка Ж. грустно вздохнула. Тема была исчерпана.
Мы остановились возле аккуратного четырехэтажного коттеджа из красного кирпича, на дороге у которого был жгучий брюнет лет тридцати пяти, в черной футболке, шортах цвета хаки и белых кроссовках. Опустив окно, Паоло спросил у него, где живет синьор Джузеппе Тодиско.
Брюнет стал объяснять дорогу, показывая руками многочисленные повороты на пути к синьору Тодиско.
— Мы что, заблудились? — занервничала Лёка Ж. — Я больше не могу сидеть!
Паоло приподнялся со своего места, перегнулся через спинку кресла к Джованни и пихнул его в плечо. Затем открыл дверцу, вышел из машины к брюнету и начал обстоятельно с ним обниматься.
Джованни протер глаза спросонья и улыбнулся Лёке Ж.
— Вилькам! — весело сказал он.
— Так это розыгрыш? Тоже мне шутники… — недовольно ответила Лёка Ж. и покинула машину.
Я вышел следом, встал рядом с Лёкой Ж. и вместе с ней наблюдал довольно странную картину. Джованни бросился из машины к Джузеппе, они горячо обнялись, расцеловались и, хохоча, ухватили друг друга за ширинки.
Я выразительно посмотрел на Лёку Ж.
— Тебя по-прежнему ничего не смущает?
— Наверняка этому есть какое-то разумное объяснение, — ответила она.
Закончив эротические игрища, Джузеппе отворил калитку, приглашая нас во двор. Узкий проход между домом и забором был перекрыт белоснежным мерседесом — видимо, хозяин поставил сюда машину, чтобы какой-нибудь злодей не испачкал ее. Мы протиснулись в щель между кирпичной стеной и автомобилем и прошли по дорожке, выложенной из бежевых квадратных керамических плиток, в небольшой двор.
У стены дома, на площадке из таких же бежевых плит, стояла открытая керамическая беседка, в которой были установлены белые пластиковые столы и стулья. Напротив, в углу двора, возле невысокого каменного забора с искусственным вьюном, отделяющего двор Джузеппе от соседского, стояла кирпичная жаровня для барбекю, тоже с керамическим навесом.
Перед входом в квартиру на первом этаже была небольшая свободная площадка, заросшая ровной низкой травой. На нее из-под жаровни выскочил черный кролик. Увидев нас, он помахал длинными ушами и бросился наутек, под мерседес. Лёка Ж. помчалась за ним, но, разумеется, не догнала. Она присела на корточки перед машиной. Кролик спрятался за колесом, из-за которого выглядывали только его длинные розоватые уши.
— Банни, банни, кам хир! — стала упрашивать Лёка Ж.
— Это же итальянский кролик, — сказал я. — Он по-английски не понимает.
