— Съел? — с издевкой сказала она. — А теперь ты скажи: ревнуешь меня к Джованни?
— Нет, — сразу ответил я.
— А вот проверим. Суй руку, — потребовала она.
— Что за детские игры! — усмехнулся я.
— Ну уж нет! — возмутилась Лёка Ж. — Я совала, и ты суй. Давай. Люди ждут.
Я острожно вложил руку в «Уста» и торжествующе посмотрел на Лёку Ж. И вдруг что-то внутри схватило мою руку и потащило вглубь с такой силой, что я чуть не свалился.
Лёка Ж. с ужасом завизжала.
— Помоги мне, — прохрипел я.
Она схватила меня за пояс и потащила на себя. На помощь ей бросился охранник. Вместе они выдернули мою руку из кровожадной пасти.
— Ой, — закричала Лёка Ж., — у тебя нет руки!
— Конечно, нет, — засмеялся я. — Она у меня в рукаве.
Я вытащил наружу спрятанную в рукав кисть. Лёка Ж. кинулась на меня и стала молотить кулачками по груди. Охранник раздраженно кивнул нам на выход. Я извинился, взял Лёку Ж. под руку и увел в церковь.
— Дуреха, ты что, «Римские каникулы» не смотрела? — спросил я.
— Смотрела, — сердито ответила Лёка Ж. — А при чем тут они?
— Ты не помнишь, как Грегори Пек разыграл Одри Хепберн? — удивился я.
— Не помню. Что ты пристал! — раздраженно сказала Лёка Ж.
— Но, погоди, у тебя же фотографическая память, — напомнил я.
— Я библиомем — запоминаю только печатные буквы и цифры, — объяснила она.
У выхода из базилики уже стоял Джованни. Без шлема. Он тряхнул челкой и помахал рукой. Другую он держал за спиной.
Лёка Ж. бросилась к нему и сообщила по-английски, что «гад Бокка-делла-вэрита» откусил мне немного руки.
Джованни засмеялся и объяснил, что это никакой не «гад», то есть не божество, а обычная крышка люка Большой клоаки.
— Фу! А мы туда руки совали! — скривилась Лёка Ж.
— За несколько веков этот люк уже вытерли до дезинфицированного состояния, — успокоил я.
— Энд нау… — сказал Джованни и хитро улыбнулся. — Сюрпрайз!
— Где? — Лёка Ж. попыталась заглянуть за спину Джованни, чтобы увидеть, что он там прячет. Джованни увернулся и достал из-за спины розовый шлем.
— Каммон! — Джованни широким жестом пригласил к скутеру.
— Я не поняла, — сказала Лёка Ж. недовольно. — Мы сегодня уже катались на скутере. В чем сюрприз-то?
— Pazienza! [15]— ответил Джованни.
— Какая еще пациентка! — Лёка Ж. обозлилась.
— Он говорит: «Терпи!» — перевел я Лёке Ж. и объяснил Джованни: она не знает, что такое «терпение».
Джованни понимающе кивнул и уселся на скутер. Лёке Ж. ничего не оставалось как надеть шлем и сесть вместе с ним. Мне Джованни предложил пойти следом и подробно описал маршрут: несколько раз «а sinistra», несколько раз «а destra», «dritto» и снова поворот… Я сбился со счета, сколько раз и куда мне нужно поворачивать. Он хотел, чтобы я заблудился?
Видя, что я так и не понял, куда мне идти, Джованни вспомнил о моей карте и попросил ее достать. Я вытащил карту, Джованни развернул ее, разложив на шлеме, взял у меня ручку и обвел место, где находится таинственный ангар.
Затем Джованни увез Лёку Ж., а я побрел по указанному маршруту. Если Джованни хотел, чтобы мы как можно реже собирались втроем, то прикатить на совместную прогулку именно на скутере — отличная идея.
Я поднялся на холм Авентин по крутой и узкой улочке, обнесенной со всех сторон высокими кирпичными стенами, и начал совершать многочисленные повороты, блуждая среди древних стен, деревьев и жилых домов всевозможных эпох — от античных построек до современных коттеджей. Наконец я решил плюнуть на поиски и просто гулять в удовольствие, любуясь одним из семи главных холмов Рима, на землях которого еще в V веке до нашей эры осели плебеи, то есть античные гастарбайтеры с начальным капиталом.
Не успел я пройти пару кварталов наугад, как натолкнулся на небольшой сквер, в котором действительно был ангар, обшитый алюминевыми листами. Я подошел ближе и увидел дверь, на которой висела табличка с желтым треугольником и красной рукой, предупреждающей, что посторонним сюда хода нет. Дверь распахнулась, и из нее выскочил багровый, как перезревший помидор, парень в косухе, алой бандане и черных джинсах. За ним выбежал Джованни.
Судя по жестикуляции и отдельным словам, уже знакомым мне по главе самоучителя «Итальянские ругательства», парень в бандане был чем-то очень недоволен, а Джованни пытался доказать, что он неправ.
Следом за ними на пороге появилась сияющая Лёка Ж. Она с любопытством посмотрела на парня-рокера и спросила у Джованни, что случилось. Тот залился соловьем, через слово воодушевленно повторяя «Brava!»
Парень в бандане мрачно зыркнул на Джованни, на Лёку Ж., смачно сплюнул и вернулся в ангар.
— Un momento, — сказал нам Джованни и поспешил за ним.
— Чем вы там занимались? — спросил я у Лёки Ж.
— Я им пела, — ответила она так важно, как будто была по меньшей мере оперной дивой.
— Пела? — не поверил я.
— Ну да. А что тебя удивляет! — хмыкнула Лёка Ж. — Помнишь, я сказала Джованни, когда мы шли к морю, а ты еще разделся догола и…
— Помню, — перебил я Лёку Ж.
