— Возможно, здесь действительно никто не знает, куда д'Оливер направляет свою «Королеву морей», но могу поклясться своей «Надеждой», что Иоланта знает, куда Рено хочет увезти Грейс.
Оказалось, Гавана не слишком отличалась от Порт-Рояля, разве что в архитектуре сильнее чувствовался испанский стиль — основным строительным материалом здесь служил светлый необожженный кирпич. Говорили тоже в основном по-испански. Но в шуме гаванской улицы в изобилии звучали португальские, итальянские, голландские, даже английские и французские слова — на Кубе ни с кем не хотели ссориться. Соперничество Испании с другими морскими державами осталось далеко в океане. Здесь каждого, у кого в кармане звенели золотые монеты, считали другом. В Гаване царили еще более свободные нравы, чем в Порт-Рояле, а потому сюда захаживали не только пираты. Тут можно было купить все, что угодно: женщин, рабов, секретные сведения, а также товары из Старого Света.
Сверкающая на солнце глина фасадов делала город более светлым и радостным по сравнению с мрачным тюдоровским стилем Порт-Рояля, но весь этот блеск не мог справиться с мрачным ужасом, царившим в душе Грейс. Она все никак не могла поверить, что еще немного — и ее продадут с аукциона на выжженной солнцем центральной площади города. Подобное бесстыдство было бы уместнее свершать под покровом ночи в темных закоулках или в лабиринтах трущоб.
Руки Грейс были так туго связаны за спиной, что веревка глубоко впивалась в кожу. Впереди шел Жак, а один из пиратов подталкивал Грейс сзади. На поясе у него висели ножны с кинжалом, при каждом шаге они негромко, но грозно позвякивали.
Арену аукциона окружали небольшие сараи, каждый из которых арендовал какой-нибудь работорговец. Грейс внимательно оглядела всех белых, пытаясь определить, говорит ли кто-нибудь из надсмотрщиков по-английски. Все они быстро лопотали между собой по-испански, а потому она решила, что бесполезно взывать к ним о помощи.
Жак остановился в дальнем конце аукционной площадки и жестом подозвал к себе какого-то мужчину. Сторож Грейс остановил ее в нескольких футах от Жака и грозно рявкнул:
— Стой спокойно, шлюха, и молчи!
Пока Жак договаривался с работорговцем, Грейс оглядела ближайший загон. К своему ужасу, она обнаружила, что он занят одними женщинами. Среди них, как Грейс и ожидала, было несколько африканок, но попадались и более светлокожие женщины — некоторые, судя по виду, были привезены из арабских стран, другие из Вест-Индии и с Востока. Грейс заметила даже несколько белых женщин в изодранных одеждах. Одни из них плакали, другие тупо смотрели в пустоту, третьи сидели со скучающим видом до тех пор, пока мимо не проходил хорошо одетый или особенно привлекательный мужчина. Тогда на их лицах вспыхивали жесткие улыбки, и они обращались к мужчинам на языках, которых Грейс не понимала.
Так просто было поддаться давящему впечатлению этого загона для людей, так легко превратиться в такую же рыдающую или потрясенно молчащую жертву с мертвыми пустыми глазами. Грейс отчаянно тряхнула головой и напряглась, пытаясь услышать, о чем говорит Жак. Они разговаривали по-французски, на языке, который она понимала благодаря своему отцу. Мистер Уэлборн очень активно торговал с Санто-Доминго и потому настаивал, чтобы дочь выучила французский.
Жак подвел работорговца поближе к Грейс, и охранявший ее пират, который, похоже, был знаком с процедурой, развязал Грейс, чтобы ее показать. Работорговец — приземистый мужчина неопределенного возраста — оттянул девушке губы и взглянул на ее зубы. Грейс отдернула голову и воскликнула по-французски:
— Мой отец очень богат! Он заплатит за меня выкуп! Мужчины рассмеялись, а Жак сказал:
— Он знает, что у тебя богатый отец. И я, разумеется, объяснил, что твоей матерью была его рабыня-мулатка. Едва ли он поверит в твои обещания о выкупе.
— Вы говорили, что она знает английский, — сказал работорговец.
— Да, она говорит по-французски и по-английски. Я не обманываю.
Работорговец улыбнулся, а Жак повернулся к Грейс:
— Я и не знал, что ты говоришь по-французски. Значит, сможешь понимать приказания мужчин на двух языках, и цена будет выше. Но вероятно, испанский — это уж слишком?
Грейс посмотрела на него сузившимися глазами.
— Cochon! — Грейс никак не могла придумать слово, чтобы посильнее оскорбить Жака, а что годится для свиней — сойдет и для него.
— Quel marmot! — усмехнулся работорговец.
— Он что, назвал меня свиньей?! — с гневом воскликнула Грейс.
— Свиным отродьем, — фыркнув, уточнил Жак.
— Une vierge avec beaucoup d'esprit, — весело произнес торговец.
«Прекрасно», — мрачно подумала Грейс. Как видно, оскорбив своего дядю и показав характер, она только увеличила свою цену. К тому же Жак, оказывается, успел сообщить торговцу рабами, что она девственница. Покупатель окинул ее последним оценивающим взглядом и бросил:
— Заходи.