Диего поставил кубок на стол и задумался. Он ничего не должен ни Хэмптону, ни его другу. Даже меньше, чем ничего. На самом деле это они ему должны. Если бы не Диего, Хэмптона повесили бы еще два года назад в Картахене. Значит, они теперь торговые моряки, этот Хэмптон и его друг… Стали капитанами торговых судов из-за сделки, которую заключил Диего, чтобы вызволить возлюбленного Фейт из испанской тюрьмы. Диего покачал головой. Много воды с тех пор утекло, теперь это не имеет никакого значения, да и сам он никогда не сожалел о сделанном выборе. И вообще, бедная женщина, которую он видел в загоне, не виновата в том, что происходило тогда в Картахене. Ее одежда, манеры, голос — все говорило, что это женщина из хорошего общества. К тому же она такая красавица! Вполне возможно, что всю свою жизнь она считалась белой. Диего вспомнил оставшихся дома любимых сестер. Что, если бы кто-нибудь задумал их продать?! Даже самая старшая сестра, которая всегда умела за себя постоять, предпочла бы умереть, лишь бы не оказаться в положении той женщины!
Диего потер глаза. «Q, святая Магдалина, — молча молился он своей покровительнице, — я не могу позволить, чтобы порядочную женщину обрекли на такую судьбу. Но молю тебя, больше не посылай на моем жизненном пути попавших в беду англичанок! Или я прошу слишком многого? Пусть мне наконец встретится испанская девушка!»
Он заплатил по счету и вернулся в квартал торговли рабынями.
К своему ужасу, Грейс увидела, что будет первой выставлена на аукцион. Она ничего не ела с самого ужина в Порт-Рояле. И это было хорошо, иначе ее непременно вырвало бы в тот момент, когда пришлось проделать унизительный путь вверх по ступеням на приподнятый помост. Она стояла рядом с торговцем и переводчиком, а вокруг толпились мужчины. На многих была простая одежда батраков и фермеров, они окидывали ее быстрым, жадным взглядом и отворачивались, чтобы рассмотреть других женщин в загоне. Грейс была им явно не по карману. Не оставалось никакой надежды, что ее купит какой-нибудь честный человек, чтобы сделать своей женой. Его Грейс попыталась бы уговорить вернуть ее Джайлзу за выкуп.
Все мужчины и несколько женщин, собравшихся на аукцион, были хорошо, но слегка кричаще одеты. Они рассматривали Грейс, как будто та была породистой коровой, потом бросали друг на друга оценивающие взгляды — в них явно разгорался дух соперничества. Грейс задыхалась, она пробовала глотнуть воздуха, но у нее тут же перехватывало горло. Страх, пережитый ею из-за Жака, померк рядом с тем ужасом, который парализовал ее теперь. Руки Грейс по-прежнему были связаны за спиной. В ушах громко стучала кровь, перед глазами мелькали черные точки.
Аукционист по-испански прорычал ей что-то угрожающее. Переводчик буркнул:
— Не упади в обморок, estupida. Дыши глубже.
Грейс подумала, что обморок был бы лучшим выходом, но потом сообразила, как страшно будет очнуться в незнакомом месте и не знать, что случилось. Эта мысль помогла ей сохранить самообладание. Она сумела наконец справиться с дыханием. Точки перед глазами прекратили свой бешеный танец, но тошнота так и не отступила.
Аукционист начал расписывать ее достоинства на испанском, голландском, португальском, французском и английском языках: «Прекрасное лицо, тело, созданное, чтобы дарить удовольствие! Бешеный нрав, который она уже проявляла, но который поддается усмирению — видите, как покорно она стоит. Бегло говорит по-французски и по-английски. И что самое главное, леди и джентльмены, она — девственница».
При последнем заявлении по толпе пробежал одобрительный гул. Люди теснее сомкнулись вокруг помоста. Однако некоторые, покачав головой, отошли прочь — цена Грейс выросла до недоступной для них высоты.
Слева от Грейс возникло какое-то движение — среди потенциальных покупателей появился испанец, с которым она уже говорила. Он резким тоном быстро заговорил с аукционистом по-испански. Толпа недовольно загудела. Аукционист что-то кричал испанцу, явно с ним не соглашаясь.
— Qu'est-ce que c'est? В чем дело? — раздался мерзкий, но знакомый голос с внешнего края толпы.
Испанец обернулся и обратился к Жаку сначала по-испански, потом по-французски:
— Я не знаю французского. Вы говорите по-испански или по-английски?
— По-английски, — ответил Жак.
— Я разговаривал с этой женщиной. Она сообщила мне, что она замужем. Как же она может быть девственницей?
Одна из стоящих в толпе женщин выкрикнула с резким испанским акцентом:
— Если сегодня ночью я буду продавать ее девственность, лучше бы ей ее иметь!
Жак с характерной небрежностью пожал плечами:
— Разумеется, она лжет. — И он злобно посмотрел на Грейс, хотя его следующие слова были обращены к аукционисту: — Если хотите, мсье, можете сами ее осмотреть. Уверяю вас, она нетронута.
Грейс отчаянно замотала головой: