— Хорошая вещь — озеро, не так ли? — понимающе осведомился я. — Неудивительно, что Вилли считает: даже треть озера — завидная собственность. Ты можешь сколотить состояние только за счет экономии на надгробиях, верно?
— У тебя сильно развито чувство юмора, Бойд, которое, к несчастью, по большей части ускользает от меня. Мы можем сейчас поговорить серьезно?
— Почему бы нет?
— Итак, обе стороны не испытывают по отношению друг к другу враждебных чувств — к этому мы пришли, — произнес Фолк, чеканя по слогам. — Меня больше не интересует эта девица Лака Тонг, даю слово. А посему забудем все, что было, согласен?
— Виделся ли ты за последнее время, хотя бы мельком, с Клиффом Раддоном? — спросил я как мог вежливее.
Последовало продолжительное молчание, затем Фолк настороженным голосом переспросил:
— С кем?
— С Клиффом Раддоном, — повторил я небрежно. — Ну, с тем самым, из Чикаго. Он еще никогда не снимает шляпы, даже когда спит.
— Нет, не знаю никого с таким именем, — мрачно ответил Фолк.
— Хочешь получить от меня совет, Авги, причем бесплатно? — кротко осведомился я.
— Почему бы и нет?
— Подумай о Клиффе Раддоне, о себе, о том, который с Западного побережья, и еще об одном типе — из Детройта, словом, обо всей вашей шайке. Вы все прижаты к ногтю, Авги.
— Прости, не понял, — еле сдерживаясь, произнес он.
— Вы все повязаны с центром, приятель, а эта организация из тех, что заводят досье. — Я выдержал паузу, чтобы дать ему увязнуть. — Если эти записи попадут в другие руки, на всех вас можно поставить крест.
— Ну, если только теоретически, — ответил он, явно чувствуя себя как на иголках. — Но на практике, Бойд, вероятность этого слишком невелика!
— Речь не идет о прошлой неделе, Авги! — грозно произнес я. — Она прошла, наступила новая, и многое изменилось.
— Хорошо! — Фолк раздраженно откашлялся. — Что бы ты сделал на моем месте, например?
— Я бы отправился на поиски этих досье, чтобы поднести к ним горящую спичку. — Был мой ответ. — Проще не придумаешь.
— Тебе хватило времени обдумать, как провернуть эту безделицу?
— Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, потому что завтра могут взять за шкирку, — бодрым тоном объявил я. — Думаю, что сегодня, около одиннадцати ночи, будет самый раз.
— Что "за мерзкую паутину ты плетешь вокруг меня, Бойд? — окрысился Фолк.
— Тебя я не ловлю, Авги, — ответил я искренне. — Это вовсе не означает, что я питаю к тебе симпатию, просто я занят по горло более важными с точки зрения моей и моего клиента вещами... То, что ты достанешь эти досье и сожжешь их, приведет в движение нечто такое, что пойдет мне на пользу. Ведь я уже оказываю тебе огромную услугу тем, что предостерегаю. В ближайшие двадцать четыре часа все это дельце с треском взлетит на воздух. Ты что, хочешь оказаться в самом центре взрыва?
— Нет, — с ходу ответил Фолк, — не хочу. Если все, что ты говоришь — правда, ты действительно оказываешь мне большую услугу. И я этого не забуду.
— Пусть чувство признательности не лишит тебя сна, Авги, — сказал я ему и повесил трубку.
Я еще раз принял душ, потому что гигиена играет существенную роль в жизни частного детектива, в основном из-за того, что большую часть своего рабочего времени он весь в холодном поту от постоянно испытываемого страха. Я оделся, приладил упряжь с кобурой “магнума” под плечом, затем вспомнил, что пушка Эдди Слоуна все еще при мне. В нижнем ящике бюро была старая кобура для ремня. Верная спутница Эдди — его кургузая пушка — оказалась для нее в самый раз, поэтому я пристегнул и эту кобуру. Стоит кому-нибудь отдернуть полу моего пиджака — и я предстану в облике находящегося всегда на взводе личного телохранителя; впрочем, необходимость быть всегда начеку — одна из издержек моей опасной профессии, — так несколькими минутами позже заявил я отражению своего профиля в стенном зеркале.
«Самое опасное в твоей профессии, старина, — с издевкой ответил мне профиль, — с учетом того, как ты проворачиваешь дела, — это копы. И не забывай об этом!»
«Ты прав, — коротко согласился я. — Только на этот раз, если я сунусь к ним, всплывает то, что я не обратился в полицию, обнаружив тело Кука в ванной, — это во-первых, а тогда зачем было городить весь этот сыр-бор: чтобы спасти прекрасную полукитаянку-полугавайку от электрического стула? Это во-вторых. Верно?»
"Допрыгаешься!” — зевнул профиль мне в лицо.
"Не смей никогда этого говорить! — свирепо приказал я профилю. — Особенно человеку столь рискованной профессии”.
Я в темпе проглотил стейк в Вест-Сайде, потом поймал такси на Ист-Сайд и оказался в квартире у Юдит Монтгомери около четверти десятого. После того как я три раза нажал на звонок, она наконец решилась приоткрыть дверь на фут. Через секунду лицо Юдит осторожно выглянуло в образовавшуюся щель.
— Слишком рано! — услышал я.
— Ты что, всегда так встречаешь гостей?
— Только тех, кто приходит загодя, — подковырнула Юдит. — Но раз уж ты здесь, то делать нечего, входи.
