Он достал из кармана устройство, похожее на нейрошокер. Прибор засветился синим, издав мелодичный писк. Мая обернулась, встревоженно сжав губы, но Дольф махнул рукой: мол, всё под контролем.
Он нажал кнопку, и корпус устройства раскрылся, обнажив шприц с мутноватой жидкостью. — Перезагрузка. Сотрём все данные за последние 48 часов. Это отключит клона от твоего сознания. Но будь готов — это…
— Больно, — Иван закончил за него, сглотнув. Затем кивнул, стиснув зубы. Его взгляд метнулся к Мие, которая отвернулась, делая вид, что не слышит. Даже охранник за стеклом замедлил шаг.
Дольф хмыкнул, встряхнув шприц:
— Да не ссы, шучу. Вот обезболивающее. Мы ж не звери.
Дольф вколол ему из шприца увесистую дозу и уже затем, когда подействовало, начал активировать устройство. Обошлось без искр боли, выгибаний тела и истеричных визгов, что все мы так любим, лишь когда совершаем военные преступления в отношении врага.
— Тебя теперь хоть на операцию клади — будешь улыбаться, — Дольф шлёпнул его по плечу, пряча шприц. — Эй, Мая! Подсоби с нейроинтерфейсом, а?
Мая подошла, неся портативный сканер. Её пальцы пролетели над устройством, активируя протокол. Голограмма Зайца — пушистого цифрового зверька с розовыми ушами — возникла над столом.
— Начинаю перезагрузку, — её голос дрогнул. — Иван… держись.
Но боли не было. Лишь лёгкое покалывание в висках, как от статического разряда. Иван засмеялся, глядя на Дольфа:
— И это всё? Я думал, будет как в том фильме, где парню мозги через уши высасывали…
— Тише, — Дольф ткнул пальцем в экран, где данные клона таяли, как снег на московском асфальте. — Прибереги байки для врагов. Им они понравятся больше.
За стеклом охранник, наконец, двинулся дальше. Серверы сменили гул на ровное жужжание. А Заяц, мигнув виртуальным глазом, исчез — чтобы через секунду появиться вновь, чистый от следов взлома.
Линкор, офицерская каюта
Мы собрались расширенным составом, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Каюта была выдержана в стиле утилитарной роскоши: стены из матового титана контрастировали с бархатными шторами, приглушавшими гул двигателей. Центром помещения служил овальный стол из чёрного кварца, встроенный в пол. Его поверхность мерцала голограммами секторов, подсвеченных алым маркером угроз. Над столом висела люстра-кристалл, чьи грани преломляли свет в холодные блики, словно ледяные осколки. По стенам стояли кресла с кожаной обивкой, потрёпанной временем, а в углу дымился нейро-самовар — подарок ящеров Стазиса, вечно кипящий чёрным чаем с примесью нейролептиков.
Я, опираясь ладонями о край стола, вглядывался в карту. Моя тень, растянутая светом проектора, накрыла сектор Земли, словно хищная птица. Рядом, облокотившись на спинку кресла, стояла Лира. Её чёрная форма с серебряными шевронами подчёркивала стройность фигуры, а на поясе болтался шокер с гравировкой «От сынов Ковпака — за храбрость». Подгон от космопартизан в бытность ее свободной охотницей. Оказывается, они тоже изучали историю. Карий, сидя слева, вертел в руках голокристалл, отбрасывающий синие блики на его молодое, но уже слегка морщинистое лицо. Зурн застыл у двери, его кибернетическая левая рука судорожно дёргалась — последствия перегрузки в прошлой битве.
—
Карий бросил кристалл памяти на стол, вызвав звонкий лязг. Его желтоватые глаза сузились:
—
—
Объект на голограмме напоминал спящего зверя: вековые слои почвы скрывали чёрные стены, испещрённые рунами, а инфракрасные сенсоры показывали лабиринт подземных туннелей.
Ашшар, развалившись в кресле с чашей «кофе с носками» в руке, усмехнулся:
—
— Эскадра «Грома» атакует Тарнакс, — я повернулся к Лире, кивнув на голограмму фабрики. Та представляла собой спираль из стекла и стали, оплетённую защитными полями. — Лира с «Вихрем» взорвёт Вальтар.
Лира скрестила руки, её голос звучал ледяной уверенностью:
— Их щиты не выдержат двойного импульса. Если Зурн отключит резервные генераторы…
