Стратегия Банкрофта полностью

Рут Роббинс побледнела. Внезапно ее взгляд стал мертвым.

Белнэпу потребовалось несколько секунд – и появление струйки крови из уголка рта, подобное случайному мазку помады, – чтобы понять, в чем дело. Тело Рут обмякло, но она умерла еще до того, как рухнула на землю.

Алая струйка блеснула в лучах полуденного солнца.

К этому таинственному учреждению в Северной Каролине Поль Банкрофт относился с неприкрытой, торжествующей мальчишеской гордостью. Он властной походкой шел по коридорам, выложенным лакированной плиткой, мимо перегородок из матового стекла. Однако Андреа не переставала гадать, что это за место? Почему филантроп скрывается здесь? Повсюду обилие полок, заставленных папками с документами, компьютерных терминалов. В атмосфере висел приглушенный гул напряженной работы, словно в центре управления полетами НАСА. Неяркое, но ровное освещение напомнило Андреа хранилище редких книг и рукописей. Через равные промежутки встречались лестницы, ведущие вниз: перила из дерева и железа, выложенные плиткой площадки. Несомненно, значительная часть здания располагалась под землей. Мужчины и женщины в деловых костюмах, сидящие за компьютерами, время от времени бросали рассеянный взгляд на проходившую мимо Андреа.

– Скажу без ложной скромности, мне удалось собрать здесь действительно выдающуюся команду аналитиков, – заявил Поль Банкрофт, когда они дошли до центрального зала. Прикрытые жалюзи окна под потолком пропускали в помещение строго дозированное количество света.

– И хорошо их спрятать.

– Да, это действительно весьма уединенное место, – согласился ученый. – Почему – вы поймете, выслушав мои объяснения.

Остановившись, он обвел руками вокруг. За подковообразным столом в окружении полукольца мониторов сидели шесть человек, поглощенных разговором. Один из них, щуплый мужчина с аккуратной черной бородкой, в темно-синем костюме, но без галстука, при приближении Банкрофта встал.

– Какие последние новости из Ла-Паса? – спросил Банкрофт.

– Как раз сейчас мы проводим тщательный анализ, – певучим голосом ответил бородач. У него были изящные, похожие на женские руки.

Андреа оглядела собравшихся за столом, снова чувствуя себя Алисой, попавшей в Зазеркалье.

– Я просто устроил своей племяннице Андреа обзорную экскурсию, – объяснил остальным Поль Банкрофт. Он повернулся к Андреа. – Почти все эти терминалы подключены к мощной системе параллельных процессоров – речь идет не об одном суперкомпьютере «Крэй Экс-ти-3», а о целом помещении, заставленном ими. Вероятно, самый производительный на настоящий день компьютер установлен в Ливерморе, в Национальной лаборатории Министерства энергетики. Следом за ним, говорят, идет система «Блю-Джин» компании «Ай-би-эм» в Йорктауне. Наш, скорее всего, занимает третье место, идя нога в ногу с компьютерами в компании «Сандия»[48] и в Гронингенском университете в Нидерландах. Мы имеем дело с системой компьютеров, способной выполнять сотни терафлопов в секунду – сотни триллионов операций. Возьмем весь объем вычислений, выполненных всеми электронно-вычислительными машинами на Земле за первые полвека современной компьютерной эры, – эта система нарабатывает больше всего за один час. Подобные сверхмощные компьютеры используются для анализа геномов и цепочек ДНК, для предсказания хаотической сейсмической активности, для моделирования процессов, происходящих во время ядерного взрыва, – одним словом, для исследования природных явлений. Наша модель является ничуть не менее сложной. Мы изучаем пласты и каскады событий, влияющих на семь миллиардов жителей нашей планеты.

– О боже, – выдохнула Андреа. – Вы стремитесь добиться максимального блага для максимально большого количества людей – вычисляете формулу счастья.

– Раньше это были пустые слова. На самом деле никто и никогда не предпринимал серьезных попыток ее рассчитать. Количество взаимосвязанных факторов слишком велико. Объемы необходимых вычислений разрастаются в геометрической прогрессии. Однако мы добились определенного прогресса в этом направлении, получили реальные результаты. Величайшие умы человечества мечтали об этом со времен эпохи Просвещения. – У него зажглись глаза. – Мы преобразуем нормы человеческой морали в строгие математические формулы.

Пораженная Андреа молчала.