– Не знаю, каковы ваши планы, и не хочу знать. – И снова тихий, приглушенный голос. – Но имейте в виду два обстоятельства. Эстонская разведка была создана и организована Советами, как вы, наверное, и сами догадались. Сейчас она напоминает часы с пружинным заводом, ключ от которого утерян. Не хватает денег, не хватает людей. Вам следует опасаться ПНБ, Полиции национальной безопасности. Финансируется лучше и более агрессивная, поскольку имеет дело с организованной преступностью. Держитесь от нее подальше.
– Вас понял.
Белнэп задумался. Хормейстер, разъезжающий по всему миру: идеальное прикрытие – но для кого? Лидгейт ни словом не намекнул ни о чем, но у Белнэпа появились кое-какие догадки. Ему было известно о том, что некоторые бывшие разведчики, удаляясь на покой, предлагают свои услуги корпоративным клиентам, помогая фирмам расчищать дорогу к созданию филиалов и дочерних компаний в тех регионах, где главенство закона еще не является абсолютным. Где может пригодиться опыт отставного шпиона, к тому же знакомого с местными реалиями. Руководство разведывательных ведомств закрывало глаза на подобные случаи, если только это не переходило определенные границы.
– Вас понял, – повторил Белнэп.
– Тогда уясните еще вот что. – Голос Гарта оставался тихим; его взгляд стал жестким. – Если вы погорите, ко мне не приходите. Потому что я вас не знаю.
Кивнув, Белнэп отвернулся и снова уставился в окно. На голубом небе не было ни облачка; жители страны, изнывающей по солнечному свету, высыпали на улицу, впитывая столько, сколько могли, как будто его можно запасти впрок и расходовать в течение долгих зимних месяцев. Вокруг были красота, духовность и история. Однако долгие мрачные месяцы превращали страну в идеальный инкубатор для торговцев смертью, для тех, кто процветал во мраке, извлекая прибыль из сочетания двух неистребимых качеств человеческой натуры: насилия и алчности.
Темная комната, освещенная только экраном компьютерного монитора. Тихое постукивание клавиш, откликающихся на ласковое прикосновение ловких пальцев. Потоки букв и цифр текли с клавиатуры на экран и исчезали в криптографических алгоритмах необычайной сложности, прежде чем снова восстановиться где-нибудь в далеких странах. Сообщения отправлялись и принимались. Приказы рассылались и проверялись.
Цифровые распоряжения переводили деньги с одного номерного счета на другой, дергая за ниточки, которые, в свою очередь, должны были дергать за другие ниточки.
В который раз Генезис перевел взгляд на простые обозначения функциональных клавиш. «CTRL» – «КОНТРОЛЬ». «CMD» – «КОМАНДА».
Но также «ALT» – «АЛЬТЕРНАТИВА». И «SHIFT» – «СМЕЩЕНИЕ».
Для того чтобы изменить ход истории, одного нажатия клавиши недостаточно. Но последовательность нажатий – нужных клавиш, в нужное время – запросто может добиться этого.
Лишь время даст возможность убедиться наверняка. Очень большое время. Даже очень-очень большое время.
Быть может, ждать придется целых семьдесят два часа.
Более сорока процентов населения Таллина составляют русские – наследие советской империи. Но русских можно встретить не только среди привилегированных классов – они и в низших слоях общества. Русские в Таллине – это и панкующие юнцы с торчащими дыбом волосами и проколотыми булавкой щеками, это и официанты в ресторанах, и носильщики на вокзалах, это и чиновники, и бизнесмены. Среди них немало бывших аппаратчиков, смотревших на Эстонию как на живописную провинцию, по праву принадлежавшую Российской империи. Можно встретить даже бывших сотрудников КГБ, работавших в Таллине, которые, выйдя на пенсию, решили провести остаток своих дней в Эстонии, предпочтя ее альтернативам. Именно с таким человеком и собирался встретиться Белнэп.
Геннадий Чакветадзе, бывший сотрудник КГБ, родился в Грузии, но еще в детстве переехал жить в Москву. Затем он двадцать лет проработал в таллинском отделении. Начинал Чакветадзе скромным мальчиком на побегушках, как и подобало человеку, проучившемуся два года в провинциальном техникуме и не имевшему связей в номенклатуре. У него было пышущее здоровьем крестьянское лицо: мясистый нос, скулы, потонувшие в пухлых щеках, широко расставленные глаза, подбородок с ямочкой. Но только глупцы судили о нем лишь по безобидному и простодушному внешнему виду. Чакветадзе недолго оставался мальчиком на побегушках.
