– Одним словом, мы вам очень признательны. Но и у вас теперь будет причина нас благодарить. В конце концов, что вы намеревались сделать с мерзавцем, загнав его в угол? Вы, американцы, очень щепетильны и не любите собственноручно совершать mokrye dela. Однако вам необходимо устранить Пошляка. И вот сейчас эта проблема решена. После завершения работы конференции заблудший физик будет передан в руки советского уголовного правосудия. Вы сделали свое дело, ваши лапы Ищейки чисты. Неприятную работу вы оставляете нам, собакам для травли, так? Вы получили подтверждение того, что Дмитрий Барышников является тем самым Пошляком, да? Если вы ответите положительно, Барышников будет арестован. Итак, какое вы выносите заключение?
Белнэп думал долго, прежде чем ответить…
На протяжении последующих двух десятилетий они с Чакветадзе продолжали время от времени поддерживать связь друг с другом. Белнэпу было известно, что сотрудник КГБ написал отчет об их встрече; он также подозревал, что этот отчет был неполным. Белнэп не сомневался, что когда советская империя распалась и КГБ потерял былую роль, Чакветадзе сохранил свое положение, хотя у него припасено столько масок, что нельзя было сказать наверняка, какой именно он воспользуется. Порой легенда превращалась в реальность: известны случаи, когда сотрудник КГБ, призванный изображать из себя бизнесмена, разрывал со своим ведомством и просто полностью сосредоточивался на карьере в бизнесе. Однако Белнэпу было известно, что сейчас Чакветадзе уже отошел от дел; как-никак, ему было за семьдесят, и сказывалось многолетнее пристрастие к выпивке. Но он также знал, что грузин припас со времен своей прежней работы вещмешок с различными ценностями; так поступали все бывшие сотрудники КГБ, подобно пехотинцам времен Второй мировой войны, возвращавшимся с фронта с оставленным на всякий случай пистолетом.
Дача Чакветадзе стояла на самом берегу озера Улемисте, всего в паре миль к югу от Старого города Таллина. На самом деле о блаженной идиллии речь не шла; неподалеку находился аэропорт, и постоянный гул самолетов заглушал пение птиц. Домик был простой, без излишеств: одноэтажное сооружение, крытое полукруглой черепицей, над которой, подобно рукоятке, возвышалась печная труба из красного кирпича.
Вероятно, чтобы не уронить лицо, Чакветадзе не выказал никакого удивления, услышав голос давнего знакомого.
– Да, да, приезжай, приезжай, – произнес он со славянской говорливостью, которую так и не смогла искоренить присущая эстонцам сдержанность.
Бывший сотрудник КГБ сразу же проводил Белнэпа через дом во внутренний дворик, вымощенный бетоном, где стояли два видавших виды стула с парусиновыми спинками и столик. Тотчас же скрывшись, он вернулся с бутылкой водки и двумя стаканами и без церемоний плеснул по приличной дозе.
– Боюсь, впереди меня ждет долгий день, – осторожно заметил Белнэп.
– Он станет гораздо более долгим, если у тебя в желудке не будет плескаться немного этой огненной воды, – возразил грузин. – Жаль, что ты не приехал раньше. Я бы познакомил тебя со своей женой.
– Она в отъезде?
– Durak, я имел в виду раньше на несколько лет, а не на несколько часов. Раиса умерла два года назад. – Опустившись на стул, он залпом осушил стакан и кивнул на озеро, над которым, подобно пару над тарелкой супа, поднимались струйки тумана. – Видишь вон тот огромный камень посреди озера? Он называется Линдакиви. Согласно эстонским преданиям, великий царь Калев женился на женщине по имени Линда, родившейся из куриного яйца. Когда царь умер, Линда должна была принести ему на могилу большие камни, но один вывалился у нее из передника. Тогда она села на землю и расплакалась. Вот почему озеро называется Улемисте. По-эстонски «слезы».
– И ты в это веришь?
– Во всех народных преданиях есть своя правда, – серьезным тоном ответил Геннадий. – В определенном смысле. Также говорят, что в этом озере живет Улемисте-старший. Если какой-то человек случайно встретится с ним, он обязательно спросит: «Таллин уже готов?» – и надо будет ему ответить: «Нет, предстоит еще очень много дел».
– А что будет, если ответить положительно?
– Тогда Улемисте затопит город. – Грузин весело фыркнул. – Так что, как видишь, dezinformatzia – это старинное эстонское развлечение, уходящее в глубь веков. – Закрыв глаза, он развернулся, подставляя лицо дующему с озера ветерку. Издалека донесся похожий на приглушенное завывание насекомого гул самолета, заходящего на посадку.
– Дезинформация –
Геннадий открыл сначала один глаз, затем другой.
– Я не смогу отказать тебе ни в чем, мой старый друг, за исключением того, в чем я вынужден буду тебе отказать.
Белнэп взглянул на часы. Начало было многообещающее.
– Спасибо, moi drug.
– Итак, – русский пристально всмотрелся в лицо Белнэпа, однако улыбка его была искренней, – с какими немыслимыми просьбами ты собираешься ко мне обратиться?
