Стратегия Банкрофта полностью

Однако это было так. Таинственный магнат, живущий в Эстонии, человек, прибравший к рукам сеть Ансари, был хорошо знаком Белнэпу. Они уже встречались друг с другом, много лет назад, в квартире на Карл-Маркс-аллее в Восточном Берлине.

Картины прошлого нахлынули на Белнэпа, вызывая приступ тошноты. Дорогой турецкий ковер на полу. Зеркало в раме из черного дерева, массивный письменный стол в стиле бидермайер. Черные глаза человека, два зловещих черных дула ружья у него в руках.

Ричард Лагнер.

Этот человек был убит в тот день. Белнэп видел его смерть своими собственными глазами. Однако сейчас он стоял перед ним, живой и невредимый.

– Это невозможно! – помимо воли воскликнул Белнэп.

Чуть расширившиеся зрачки хищных глаз стоящего перед ним человека лишь подтвердили его догадку.

– Ты готов поставить на это свою жизнь? – с до жути знакомым гнусавым скрежетом спросил Лагнер. В левой руке он держал большой пистолет.

– Но ты же умер у меня на глазах!

– Я умер у тебя на глазах, не так ли? – Язык Лагнера, похожий на язычок ящерицы, мелькнул по губе, словно охотясь на муху. – Значит, будет справедливо, если ты умрешь на глазах у меня. Но только на этот раз никаких театральных эффектов. Видите ли, с возрастом я стал ярым поклонником реализма. Я стал мудрее. В отличие от вас, мистер Белнэп. Во время нашей предыдущей встречи ты был зеленым юнцом. Правда, ты и тогда уже пытался показать свои зубки. – Сухой, неприятный смешок.

Белнэп с трудом втянул в легкие воздух. Ему было знакомо оружие, которое держал в руках Лагнер. Вороненая сталь, матово-черная пластмасса цевья, длинный ствол. «Штейр СПП» калибра девять миллиметров. По сути дела, маленькая автоматическая винтовка.

– И вот по прошествии стольких лет, – продолжал Лагнер, – боюсь, ты растерял невинное обаяние молодости и лишь загрубел. Зачерствел и загрубел. – Он шагнул к Белнэпу. – Глубокие поры на коже лица, вены, проступающие сквозь кожу, резко выпирающие скулы – со временем все лишь становится грубее. С каждым годом душа сжимается все больше, и остается голая плоть. Меньше духовного, больше телесного.

– Я ничего… я ничего не понимаю.

– Не слишком привлекательный результат четырех миллиардов лет эволюции, ты не согласен? – Ричард Лагнер бросил взгляд на вооруженных телохранителей. – Господа, прошу вас обратить внимание на выражение обреченности в глазах этого человека. – Он повернулся к Белнэпу. – Ты похож на зверя, попавшего в ловушку. Сначала животное – норка или лисица, песец или горностай – сражается, словно одержимое. Пытается перегрызть стальные прутья клетки, бросается на них своим телом, извивается, воет, мечется. Проходит день, но охотник, поставивший ловушку, так и не появляется. Животное мечется по клетке, потом затихает. Снова мечется и снова затихает. Проходит еще один день, затем еще. Животное слабеет от нехватки воды. Забивается в угол клетки. И ждет смерти. Появляется охотник. Но животное рассталось с надеждой. Оно открывает глаза. И больше не вырывается. Потому что оно уже свыклось с мыслью о смерти. Даже если охотник отпустит животное на свободу, оно само уже приговорило себя к смерти. Признало свое поражение. И обратного пути больше нет.

– Ты пришел, для того чтобы меня освободить?

Лицо Лагнера скривилось в садистской ухмылке.

– Я пришел, для того чтобы освободить твой дух. Смерть является неизбежным уделом каждого человека. И я лишь хочу помочь тебе поскорее достичь конечной цели. Помочь тебе не сможет никто. Твое начальство, как мне стало известно, от тебя отвернулось. Твои бывшие товарищи считают тебя отступником. К кому тебе остается обратиться – к одному любящему показную шумиху сенатору со Среднего Запада? К призрачному страшилищу, которого никто не видел? К господу богу, быть может? Скорее, к сатане. – Резкий смешок. – Пришло время оставить все эти ребячества и с достоинством взглянуть в глаза судьбе. – Лагнер повернулся к предводителю охранников. – Этому господину будет позволено покинуть пределы здания.

Охранник удивленно поднял брови.

– В мешке для переноски трупов. – Похожий на щель рот Лагнера растянулся в зловещей усмешке.

– На самом деле мешков для трупов следовало бы захватить побольше, – невозмутимо произнес Белнэп.

– Если хочешь, мы с радостью засунем тебя в два мешка.

Белнэп заставил себя рассмеяться – громко, беззаботно.

– Мне очень приятно, что ты оценил мою шутку.

– Если ты считаешь это шуткой, ты отчасти прав, – презрительно фыркнул Белнэп. – Вот только смеяться над этой шуткой придется нам всем. Должен признаться, по собственной воле я бы не выбрал вас в попутчики в свое последнее путешествие. Но, наверное, в таких вопросах обычно выбирать не приходится. Я не покину это здание живым. Согласен. Но я забыл упомянуть об одной маленькой подробности: никто не покинет это здание живым. Да, трипероксид триацетон – замечательная штуковина. Рванет так – мало не покажется. – Широченная улыбка, которой позавидовали бы хористы Кальвина Гарта.