Услышав это слово, судовладелец побелел, как полотно.
Белнэп продолжал, повинуясь интуиции, играя на первобытном чувстве страха. Как ясно дал понять тучный оманский князек, могущество Генезиса в значительной степени обусловлено тем, что никто не знает, кто он такой и кто может быть у него в услужении.
– Пожалуйста! – взмолился киприот, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Мне нужно сходить в туалет, – выдавил он. – Я сейчас вернусь. – Он метнулся в соседнюю комнату и выскочил за дверь.
Что задумал Ставрос? Только не позвать на помощь – он мог бы предупредить слугу, нажав на кнопку. Значит, что-то другое.
Внезапно Белнэпа осенило. Ставрос звонит своему партнеру в Таллин.
Судовладелец вернулся через минуту. Он как-то странно взглянул на Белнэпа; казалось, распустился целый букет сомнений, подобно пустынному растению после живительного дождя.
– Ричард Лагнер… – начал было Ставрос.
– Умер, – закончил за него Белнэп. – Совершенно верно. Видишь ли, он вздумал пересмотреть условия сделки с Генезисом. Пусть это будет тебе уроком.
Бледное, словно кусок телятины, лицо Ставроса побелело еще больше. Он застыл на месте, в белой шелковой рубашке с пятном от виски и еще двумя темными пятнами от пота под мышками. Не выдержав пристального взгляда Белнэпа, судовладелец поежился.
– Он… он…
– Ему повезло. Все произошло быстро. Чего нельзя будет сказать про тебя. Всего хорошего. – Бросив перед уходом взгляд испепеляющего презрения, Белнэп закрыл за собой массивную дверь. Мимолетное торжество тотчас же растворилось в водовороте неопределенности – к которой примешивалась одна проверенная истина: раненый зверь всегда самый опасный.
Белнэп ехал в «Лендровере» по прибрежной дороге, петляющей между песчаными дюнами. Мысли его носились вихрем. Встреча со Ставросом открыла ему массу информации, причем такой, о какой сам Ставрос не мог и догадываться; однако Белнэп еще не мог полностью постичь ее смысл. Не вызывало сомнений одно: для Никоса Ставроса Генезис был врагом, внушающим безотчетный страх, – врагом, которого нужно ублажать и задабривать, но все равно врагом. Лагнер был не подручным Генезиса, а его противником. Это явилось неожиданностью. Удастся ли найти способ стравить врагов друг с другом?
Белнэп вынужден был признаться себе, хотя и с неохотой, что с радостью примет помощь Андреа Банкрофт, ее опыт… без которого ему сейчас, возможно, не обойтись. Но не только опыт. Также и ее – что? Острый ум. Умение видеть вещи в перспективе. Способность анализировать и сопоставлять противоречивые мысли и факты. Но было и кое-что другое, ведь так? С каким упорством ни пытался Белнэп отговорить Андреа от приезда сюда, втайне он был рад, что она настояла на своем. Они договорились встретиться в гостинице «Ливадхиотис» на улице Николау Россу. Если самолет прилетит вовремя, Андреа будет там через час.
В зеркало заднего вида Белнэп увидел, как по узкой горной дороге, ведущей только к особняку Никоса Ставроса, спускается машина. Неужели это едет сам Ставрос? Машина свернула к большому причалу, и Белнэп последовал за ней, держась на почтительном расстоянии. Сквозь редкие сосны он увидел, как из машины вышел кто-то, не Ставрос, и сильным, уверенным шагом направился к берегу. Белнэп подъехал ближе.
Высокий и худой, мужчина двигался с пружинящей силой, словно горная кошка. Переговорив с охранником в будке, он развернулся и жестом указал на свою машину. Белнэп почувствовал, как внутри у него все оборвалось.
Нет, этого не может быть!
Короткие темные волосы, изящные длинные руки и ноги, глаза, скрытые за темными стеклами солнцезащитных очков, – но Белнэпу были знакомы эти глаза, знаком их серо-зеленоватый взгляд, проникающий в душу, потому что ему был знаком этот человек.
Джаред Райнхарт.
Его друг. Или враг. Кто же? Он должен это выяснить.
Не раздумывая ни секунды, Белнэп выскочил из машины и побежал – понесся, полетел.
– Джаред! – крикнул он. –
Высокий мужчина обернулся, и Белнэп увидел у него в глазах простой и неприкрытый страх.
Джаред рванулся прочь так, словно от этого зависела его жизнь.
– Пожалуйста, остановись! – кричал ему вдогонку Белнэп. – Нам нужно поговорить!
Эта фраза была явным нелепым преуменьшением. Однако в груди у Белнэпа бурлили такие чувства – из которых далеко не последнее место занимала надежда на то, что вопреки всему Райнхарт все объяснит, вернет смысл в его жизнь, залепит тонкие трещины строгой логикой и трезвой рассудительностью, присущими ему. «Ну пожалуйста, остановись!» Однако Райнхарт бежал вдоль причала так, словно Белнэп представлял для него смертельную угрозу. Выскочив на длинный пирс, он быстро помчался от берега, едва касаясь дощатого настила. Белнэп, жадно ловя ртом воздух, бежал следом. Он позволил себе немного отстать. Пирс, уходящий в море. «Ради всего святого, ну куда может с него деться Поллукс?»
