– Ваш друг цитировал Оруэлла. – Андреа уселась в кресле под старину рядом с секретером под старину. Перед ней лежала россыпь цветных брошюр о событиях в соседних городах Роли, Дареме и Чапел-Хилле. Ей пришлось напрячься, чтобы понять смысл выражения «семейное развлечение». – Я пока что не буду спешить с выводами. Возможно, существует какое-то безобидное объяснение. Быть может, произошла большая ошибка. Может быть… – Она пристально посмотрела на Белнэпа. – Тот человек в Дубае – мне ведь приходится верить вам на слово. Быть может, вы все придумали.
– Зачем мне это?
– А я откуда знаю, черт побери? Я просто перечисляю возможности. Я не собираюсь принимать чью-либо сторону.
– В таком случае вам нужно определиться.
– Определиться? С чем?
– Вы должны принять ту или иную сторону.
Решительно поджатые губы Андреа выражали недовольство.
– Послушайте, уже поздно. Я сейчас пойду в душ. Почему бы вам не заказать ужин в номер? Мы поедим, а затем… затем что-нибудь придумаем. Но, черт побери, если вы собираетесь держать меня на положении пленницы, по крайней мере, выделите мне отдельную камеру.
– Этого не будет. И, поверьте, так лучше для вас. Возможно, вам угрожает опасность.
Она сдвинула брови.
– Во имя всего святого…
– Не беспокойтесь, вашу зубную щетку я не трону.
– Я имела в виду совсем другое, и вы это прекрасно понимаете, – отрезала Андреа.
– Просто для меня предпочтительнее, чтобы вы находились там, где я вас могу видеть.
– Для вас так предпочтительнее? А как насчет того, что предпочтительнее для
Услышав шум душа, Белнэп взял сотовый телефон и позвонил своей давнишней знакомой в бюро технической разведки ОКО. Ее звали Рут Роббинс, и она начинала работать в Государственном департаменте в разведывательно-аналитическом отделе. Именно Белнэп добился ее перевода в более элитарный конклав, каковым являлся Отдел консульских операций. Он ценил Рут за ее ум, рассудительность, интуицию, выходившие за рамки простой способности сопоставлять и сравнивать. В каком-то смысле Белнэп видел в ней родственную душу, несмотря на то что ее стихией была не оперативная работа, а тишь кабинета, царство телеграмм, сообщений и компьютеров. Сейчас Рут было уже под пятьдесят. Не по-женски крупная, она обладала восприимчивостью, вяжущей, словно ведьмина лещина. Она в одиночку воспитывала двух сыновей – ее муж, кадровый военный, погиб на учениях – и материнским оком приглядывала за глупостями преимущественно мужского коллектива, в котором работала.
– Кастор, – обрадовалась Рут, услышав голос Белнэпа. – Слушай, всегда хотела спросить, не в честь ли моторного масла «Кастор-ойл» тебя назвали? – В этой шутке прозвучала теплота. Рут удивилась тому, что он позвонил ей домой, и сразу же поняла, что дело не терпит отлагательств. – Обожди немного, – сказала Рут, и хотя она прикрыла трубку ладонью, Белнэп расслышал, что она воскликнула: – Молодой человек, телевизора с тебя достаточно! Пора маршировать в постель, и никаких разговоров! – Последовала короткая пауза. Затем она снова произнесла в трубку: – Так о чем ты говорил?
Белнэп быстро произнес несколько ключевых слов, несколько указаний на то, с какой головоломкой он столкнулся. Услышав имя Генезис, Рут шумно вздохнула.
– Послушай, Кастор, я не могу говорить об этом по телефону. Да, это имя значится в наших базах данных – и у него есть богатая история. Да, недавно мы перехватили кое-какие слухи о том, что Генезис пробудился после многих лет молчания. Ты знаешь порядки в нашей лавочке – после окончания рабочего дня я не смогу получить никакую информацию, даже если очень захочу. Но как только завтра утром я войду в систему, я сразу же пройдусь по всем источникам. Обсуждать такие вещи по открытой линии я не смогу – вероятно, я уже и так нарушила все мыслимые правила.
– В таком случае нам надо встретиться.
– Я так не думаю. – В голосе Рут прозвучало беспокойство.
– Рут, пожалуйста.
– Если что, по заднице надают мне. Понимаешь, при нынешнем положении дел, если нас с тобой увидят обедающими вместе, меня могут запросто выпереть с работы. И я буду вынуждена разбирать нижнее белье в каком-нибудь из учебных центров.
– Завтра в полдень, – решительно произнес Белнэп.
– Ты что, меня не слышишь?
– В парке Скалистое ущелье. Людное место, совершенно безопасное, договорились? Краткая встреча. Никто ни о чем не узнает. Помнишь ту тропинку на востоке вдоль оврага? Буду ждать тебя там. Не опаздывай.
– Будь ты проклят, Кастор, – промолвила Роббинс, признавая свое поражение.
Белнэп знал, что Рут Роббинс обожает ездить верхом и частенько в обеденный перерыв катается в парке Скалистое ущелье – двух тысячах заросших лесом акров в северо-западной части Вашингтона. Благоразумнее всего будет воспользоваться именно этой ее привычкой: никто не заметит ничего необычного, и Рут, в случае чего, сможет представить честный отчет о своих действиях. Но притом в парке их вряд ли кто-нибудь увидит.
