– Сюда, быстро! – скомандовал я как своим пацанам, так и рулевым обеих моторок. – Чальте лодки, Клим, если попробуют уходить, мочи. Трупы обыскать – и за борт, пока кровищи не натекло. Все трофеи на борт.
Сомалийцы привычно задрали руки в гору – уходить не рискнули: глупо.
– Ко мне! – приказал я, – Лезьте на борт, олени, оружие оставить!
Те сообразили, взяли весла и погребли к буксиру.
Из рубки высунулся Коломийцев, изрядно, думаю, приторчавший от увиденного: мы ведь с ним в первый раз без Демченко идем, так что не привык еще дед к манере работы нашего геройского звена.
– Какую берем – синенькую или зелененькую? – рядом со мной произнес Гоблин.
Я присмотрелся.
– Зеленую моторку берем. Новенькая, помореходней будет, да и размером побольше. А на синей отправим информатора. Только «мерк» снимем – пусть веслами гребет, пир-рат вонючий.
Клим, закончив вязать конец, с недоумением обернулся к нам:
– Дядь Костя, а на хрена вообще вторую лодку отдавать? Высадим подальше на берегу, пусть пешком топает.
– Ой-бой, какой умный, однако, у нас бача, правильно идешь, – обрадованно заявил мне Гоблин и с откровенной ласковостью погладил Климку по голове.
Ну ведь точно! Молодец, парень. Ноги еще чуть трясутся, а руки уже грамотно заняты промасленной тряпицей: хорошо его Корнеев учит.
– Молодец, Клим, так и сделаем, – похвалил парня и я.
Вот так и учатся в этом мире.
Да, ну и наглецы же, однако. Привычные.
Проклятье! То-то мы и смотрим: за всю историю Замка – никаких лодок по течению, никаких плотов! Никто не сплавляется. А должны быть: сколько «потеряшек» к реке выходили за все это время, строили примитивные плоты и пробовали добраться до людей сплавом! Плавсредства наверняка отвязывались, их срывало ветром. Смотрящие почти все «селективки» ставят на реках, в воду падает и пропадает имущество, кто-то тонет, что-то всплывает. На такой огромной реке… Но всего один пустой катерок был перехвачен Эдгаром в устье и найден утлый ялик на островке. Эти падлы всех перехватывали! И что с ними сделали? Где все эти несчастные, что встретили в свой последний час Черного Абдуллу?
От злости в меня так прыснуло адреналином, что я чуть не задохнулся!
Народу на планете и так минимум, на них и без вас охотятся – все эти сволочные пещерники и кондоры, медведи, волки, рыси… Голод и холод, травмы и заражения! А тут еще эта сволота.
Ну, суки…
Я вырвал из ножен «кабар». Сам не помню, как подскочил к тощенькому негру и одним движением снес ему левое ухо. Тот визгливо заорал, схватился за голову, Гоблин тут же вбил в него колено и спокойно спросил:
– А че именно этот, Кость?
Не знаю! Потому что под руку попался! Я коротко пересказал Мишке причину своей ярости.
– Да потому что того, что потолще, мы с собой возьмем, такие всегда больше знают. У Коли Синего поработает после допроса, – почти сразу же отозвался знакомый голос Коломийцева: оказывается, он рядом стоял – спокойный, чуточку усталый.
– Гоша, дай тряпку, пусть перевяжется. Ему еще до своих идти.
Пока пацаны снимали подвесные моторы и брали лодки на нормальный буксир, Гоблин времени даром не терял, готовил Послание.
– Кастет!
– Что, Миш?
– Он и так весь черный! – Мишка с любимым черным маркером в руках растерянно смотрел на пленника.
– Футболка, – подсказал я и отошел в сторону, не дожидаясь, пока Гоблин напишет на груди сомалийца любимые свои слова: SPECNAZ KGB и GOBLIN. Не отрываясь от художественного творчества, он заставлял пирата, с помощью переводящего на английский капитана, зубрить новые условия бытия:
– Значит, так, главное запоминай, «страж отечества». Отныне граница «Свободной зоны Сомалиленд» смещается в глубь материка на три километра. Выход к Волге вам запрещен. Кстати! – вспомнил Сомов, опять схватил маркер и вывел на футболке еще одно понятие – VOLGA-RIVER.
– Правильно написал, Владимир Викторович?
– Правильно, Миша, правильно…
И тут сомалийцы откликнулись. Наверняка в бинокль наблюдали – сначала не поняли, что происходит, теперь осознали, и им это пришлось не по душе.
В стороне и с недолетом на гладкой воде реки поднялись и опали группы маленьких фонтанчиков автоматных очередей. Навесом бьют, психуют.
– Клим, давай к пулемету, поучить надо, – ворчливо приказал капитан.
Я достал свой крутой дальномер, поймал сарай в крестик, нажал кнопку. Достанет?
– Сколько там?
– Кило сто.
Ду-гу-дум! Недолет.
Клим поправился, дал еще одну короткую. Выслушал, что ему на ухо сказал Корнеев, опять поправил прицел. И начал бить уже на поражение.
В «бушнельку» хорошо было видно, как летит щепа от разбираемых «дашкой» сараев, как подпрыгивают от тяжких ударов легкие лодки, лопаются моторы. Ничего, надо будет – потом обшмонаем, отревизируем, соберем. Сейчас нам пыль прибить надо.
– Все там глуши, сынок, чтобы ничего рабочего не осталось, – напутствовал дед. – Парни, вы ведь на берег не полезете?
– Что мы, сумасшедшие, что ли, дядя Вова! – хохотнул Гоблин. – Они там отошли на сто метров да попрятались в оврагах. Махом нас перещелкают. Вот если минометом…
Он мечтательно зажмурился.
