«…Промышленные рабочие, – писал Ленин, – не могут выполнить своей всемирно-исторической миссии освобождения человечества от гнета капитала и от войн, если эти рабочие будут замыкаться в узкоцеховые, узкопрофессиональные интересы и самодовольно ограничиваться хлопотами об улучшении своего иногда сносно-мещанского положения… Действительно революционным, действительно социалистически действующим классом пролетариат является лишь при условии, что он выступает и поступает, как авангард всех трудящихся и эксплуатируемых, как вождь их в борьбе за свержение эксплуататоров…»[28]
При таком тонком и точном марксистско-ленинском подходе становится ясно, что коммунисты не могут рассматривать интересы и потребности непролетарских угнетенных и униженных масс как нечто чуждое по отношению к себе; коммунисты ставят перед собой цель выразить протест народных масс, материализовать их революционные потенции.
Коммунисты вовсе не уподобляются каким-то политическим бухгалтерам, подсчитывающим с арифмометрами в руках, достаточен ли процент численности рабочего класса, его культурных, экономических и прочих сил для победы в одиночку, ибо, повторяем, рабочий класс (и его партия – коммунисты) не ставит цель победить только для себя, победить без других или против других социальных слоев народа, а вместе с ними и для них. Поэтому эти социальные силы не «средство», которое можно использовать и затем отбросить, а особый отряд угнетенных, специфический протест которых против угнетения должен входить органической составной частью в программные требования коммунистов. Это
(«Классовые партии, в том числе и коммунистические, – пишет один автор в рабочей газете, – нуждаются в коренном обновлении, прежде всего в превращении в „общенародные“».)
Нет, не лучше, не проще, неправильнее! Почему?
Действительно, что значит быть, например, партией средних слоев, мелких городских производителей, крестьянства? Это значит выражать их интересы, не только ту сторону, которая связана с антимонополистической направленностью и которую так решительно поддерживают коммунисты, а целиком всю гамму их интересов, двойственность их социальной природы, т.е. их, как говорил К. Маркс, рассудок, который направляет крестьян в сторону пролетариата, и предрассудок, толкающий их к сближению с буржуазией. Коммунисты же не могут выражать все интересы этих слоев, ибо отдельные из них не совпадают с главным направлением общественного развития.
Вот почему быть партией социального прогресса – значит быть партией пролетариата (и наоборот). Самостоятельная пролетарская партия является, следовательно, необходимостью. Тут не должно быть двусмысленности. Компартия – это не партия союза пролетариата с интеллигенцией (или средними слоями), а партия пролетариата. Вместе с тем к этому надо добавить: компартия – это партия пролетариата и вождь всех угнетенных и эксплуатируемых.
Последнее и обеспечивается не чем иным, как системой союзов. Через нее коммунисты и выступают представителями этих слоев, только не их предрассудка (это удел их партий), а рассудка, т.е. тех интересов, которые совпадают с интересами общественного развития, интересами пролетариата.
