То есть, как видим, направление наиболее вероятного главного удара незаметненько так переместилось с севера на юг. Но, что еще интересней, никаких «могучим ударом, на чужой территории» в этом плане просто нет[109]. Скромно отмечается лишь, что «развертывание главных сил Красной Армии на Западе с группировкой главных сил против Восточной Пруссии и на варшавском направлении вызывает серьезные опасения в том, что борьба на этом фронте может привести к затяжным боям». А развертывание главных сил на Украине, надо понимать, к таковым не приведет? И к чему приведет развертывание неглавных сил по «северному» варианту?
Но куда же делись великие наступательные планы? И чему соответствует «директива № 3» — варианту от 18 сентября? От И марта? Или вообще какому-нибудь третьему, неупоминаемому и неопубликованному? Или это вообще не наступательная, а оборонительная операция — вцепившись в зад, остановить продвижение врага?
Одно ясно: военная доктрина здесь, по-видимому, ни при чем.
Какова же основная интрига прошедшего полугодия? Вот она: каким образом главный удар на севере превратился в главный удар на юге?
Интермедия. М. МЕЛЬТЮХОВ. ИЗ КНИГИ «УПУЩЕННЫЙ ШАНС СТАЛИНА»
«...К 18 сентября был подготовлен новый вариант плана, который учитывал возможность использования главных сил Красной Армии, в зависимости от обстановки, на Северо-Западном или Юго-Западном направлениях. Именно эти варианты развертывания советских войск именуются в историографии соответственно „северным" и „южным". Подобная особенность планирования была своеобразной традицией советского Генштаба, поскольку в 1921-1939 гг. Западный театр военных действий (ТВД) разделялся почти точно посредине бассейном реки Припять...