Кстати, насчет народнохозяйственных планов. В январе 1939 года, на XVIII съезде ВКП(б), была принята третья пятилетка, в соответствии с которой в ближайшие годы надлежало построить в восточных, далеких от границы районах страны 2900 так называемых предприятий-дублеров — крупных оборонных заводов, выпускающих ту же продукцию, что и предприятия в угрожаемой зоне, — то есть продублировать, большей частью на Урале и в Поволжье и отчасти в Сибири, советский оборонный комплекс. Насколько реально было, при общем колоссальном напряжении сил, построить к началу войны, то есть максимум за три года, еще три тысячи крупных заводов, целую сеть новых железнодорожных путей к ним, новые электростанции, рабочие городки со всей инфраструктурой? В общем-то, можно — строить
А вот насколько реально было обеспечить их оборудованием (что означало еще и повышение мощностей станкостроительных предприятий, а у нас «группа А» и так была перегружена)? Насколько реально в кратчайшие сроки обучить рабочих? Да и где взять несколько миллионов новых рабочих (старые-то заняты на действующих предприятиях)? И ради чего? Чтобы в итоге получить удвоение оборонных заводов, которых и так, судя по числу танков и самолетов, выше меры...
К началу войны были построены фундаменты и корпуса цехов, инженерные сети, подъездные пути, решены вопросы электро- и прочего снабжения новых предприятий. Что же касается второго «букета» задач, то решать его не пришлось. Помните, в Постановлении от 27 июня:
На подготовленные площадки точно, как по мерке, «легли» эвакуированные заводы, вывезенные подчистую — со станками, запасами, рабочими и их семьями.
Надо же, как угадали в тридцать девятом году развитие событий в сорок первом!
...Еще один совершенно дивный документ, и даже с архивной ссылкой, приводит Г. А. Куманев. 18 июля 1941 года в письме, направленном в Совет по эвакуации, Генеральный штаб Красной Армии отмечал:
Особенное очарование данному документу придает дата — через неделю после того, как постановлением правительства каждому эвакуируемому московскому и ленинградскому заводу была выделена конкретная площадка для размещения.
Для западной границы и в самом деле эвакоплана могло не быть — данная территория вошла в состав СССР лишь в 1939 году, да и оборонных предприятий там было не густо. Но то, что об остальных эвакопланах Генштаб как бы ни сном ни духом не ведал, заставляет кое о чем задуматься. А именно — кто тот агент немецкой разведки, которому должен был попасться на глаза этот документ?
Инициативных людей в СССР было много, планы они составляли и предложения присылали активнейшим образом. Сталин регулярно их осаживал, как осадил кого-то из работников московского обкома при попытке составить план эвакуации Москвы. Мол, придет время, вам скажут. Пришло время — и сказали, и организовали в считанные дни.
О чем говорят все вышеприведенные свидетельства? О том, что об эвакопланах не имели понятия НКПС, Совнарком, московский обком, (чуть не сказала — Совет по эвакуации, ха-ха!) и т. д. Однако это не значит, что их не было. И в этом вопросе я более чем тенденциозна. Почему?
Представим себе, как выглядит выполнение постановления об эвакуации на конкретном заводе. Любая работа состоит из мелочей, вот и давайте попытаемся эти мелочи уяснить. Даже самые элементарные вещи — сколько времени в условиях войны займет процесс добывания нужного количества досок, брезента, веревок для упаковки грузов и оборудования? Между тем очевидцы вспоминают, что на Ижорском заводе, например, станки грузили не просто так, а сколачивали ящики. А составление расписания работы автотранспорта? А режим погрузки, чтобы грузы не забивали станции? А очередность вывоза станков, запасов, оборудования, рабочих, чтобы по мере их прибытия можно было сразу налаживать производство?
