На самом деле приказ задержать и уничтожить агрессора уже был отдан несколькими часами ранее. Как еще можно понять фразу из «Директивы № 1»: «Быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников»? Хлебом-солью, что ли, приветствовать на границе?
Тем более что по всем приграничным округам командиры, уточняя полученный приказ по телефону, задавали один и тот же вопрос: «Огонь открывать можно?» И получали ответ: «Можно!» Адмирал Кузнецов вспоминает об этом так:
«Первый звонок на Балтику — В. Ф. Трибуцу...
- ...Переводите флот на оперативную готовность номер один — боевую. Повторяю еще раз — боевую.
Он, видно, ждал моего звонка. Только задал вопрос:
- Разрешается ли открывать огонь в случае явного нападения на корабли или базы?
Сколько раз моряков одергивали за «излишнюю ретивость», и вот оно: можно ли стрелять по врагу? Можно и нужно!»
Если ответ был «нельзя» — такими деятелями вскоре начинал заниматься Особый отдел. Но правительство тут совершенно ни при чем.
Итак, еще одна загадка. Что там на самом деле вышло с этой директивой, зачем понадобилось маслить масло? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к самому тексту документа.
«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО, ВМФ о внезапном нападении Германии и боевых задачах войск. 22 июня 1941г. 7.15 утра.
«22 июня 1941 года в 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль Западной границы и подвергла их бомбардировке.
Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.
В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз,
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские илы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
Впредь, до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.
Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск.
Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100-150 км.
Разбомбить Кенигсберг и Мемель.
На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».
Вот именно! То, о чем говорит маршал, — это лишь первый пункт документа. А о втором в его мемуарах скромненько так сказано: «кроме авиации». На самом же деле речь идет о полноценной и обстоятельной бомбежке немецкой территории. Какая тут «надежда как-то избежать войны»? После такого шага никакой надежды нет и не может быть. А значит, отправить эту директиву в войска могли только по достижении полной ясности: это не провокация, это война и ничто другое.
