— Вы все психи! — убежденно сказала Афина. — И я вместе с вами… Ладно, пойду пацанов встречать из школы. А то скоро прибегут уже, а обед не готов.
p.s. Как крутая училка, Ксения знает важность обратной связи. Поэтому кто не поставит лайк, тому отработка!
Аполлон очнулся от наркоза уже в палате. Отдельной, между прочим! Сама операция проводилась бесплатно, но вот за комфорт и отсутствие храпящих на ухо соседей пришлось доплачивать. Он сонно поморгал, зевнул. Врач заглянул в дверь почти тут же.
— О, как я точно рассчитал! Очнулись, Аполлон Теософович?
— Очнулся, очнулся… — проворчал он. — И давайте уже просто Аполлон, сколько мы с вами-то уже виделись?
— Это третий раз, — хмыкнул врач. — Ну, с вами пришлось дольше повозиться, чем с большинством. Запустили вы себя. А ведь одни из первых участвовали в программе омоложения.
— Есть такое, — кивнул Аполлон, садясь. — Ну, как мои дела, доктор?
— А это вы мне скажите. Как вы себя чувствуете?
— Отлично, — не покривил душой Аполлон. Ощущалась еще некоторая заторможенность после наркоза, но он знал, что она скоро пройдет. И добавил: — До сих пор удивляюсь, как это после операции можно чувствовать себя лучше, чем до!
— Магия, — засмеялся врач. — Волшебство! Сам все не привыкну, что могу колдовать. Вот этими самыми ручками! — Он пошевелил в воздухе длинными узловатыми пальцами. — Мы сейчас такое творим, что и древним магам было не под силу! Они все-таки тех, кто магией не владел, омолаживать не умели.
— Не знаю, я тоже не разбираюсь, — сказал Аполлон. — У старшего внука спрошу. Он у меня маг.
— Это вам повезло, — кивнул доктор. — Подлечит, если что, очереди ждать не придется… Только вы, надеюсь, понимаете, что со вновь обретенным здоровьем шутить не стоит? А то тут бывает… Люди воспринимают вернувшуюся молодость, как повод пуститься в загул или в запой! Или наркотики начать пробовать — а что, маги все вылечат! — Он строго поглядел на Квашню. — Не вылечим. Наркоманы и прочая подобная публика — сразу в конец очереди!
— Нет, я ничего страшнее вина собственного изготовления, не употребляю, — усмехнулся Квашня.
— Этим тоже рекомендую не увлекаться… Сердце мы вам подлечили, конечно, но оно осталось тем же самым, с теми же предрасположенностями. Не будете осторожны — всякое может случиться. От внезапного инфаркта люди тоже умирают. Даже в вашем нынешнем биологическом возрасте.
— Да, а до скольки вы меня теперь омолодили? — живо спросил Квашня.
— А вы посмотрите в зеркало, — усмехнулся врач. — На столике.
Аполлон послушно взял простенькое пластиковое зеркальце с ручкой. Заглянул.
На него смотрело совсем уже забытое, совсем юное по его прежним понятиям лицо! Нет, ну так-то не мальчик, конечно. Лет тридцать или даже тридцать пять. Морщинки еще не до конца разглажены, кожа не то чтобы совсем свежая… Но в остальном — прямо красавец! Если бы не нос, конечно. Большой, мясистый, еще и с вечными угрями. С ними покойная супруга боролась в свое время, прямо бой им объявила! Одна настойка, другая настойка… И все без толку.
Квашня вздохнул. Отложил зеркало. Настроение резко испортилось. Не из-за носа, конечно — Творец с ним, с носом! Для мужчины это неважно. Красавцем он никогда не был и никогда не будет, но ведь любят не за это. Просто жалко стало. Евдокия умерла давным-давно, тридцать лет уже. Нельзя сказать: «Немного не дожила». Но все бы, кажется, отдал, и молодость свою в придачу, и будущую жизнь, если бы только она на его месте оказалась, а не наоборот!
Нет, горе уже не жалило так остро. Любой вдовец рано или поздно утешается — или умирает. Вон, даже Андрей Весёлов, уж сколько ни тосковал по супруге, и то нашел себе кого-то… Тоже из омоложенных. Официально отношения не оформляют, потому что новых детей заводить не собираются, только он к ней почти переселился. А дочка его (в смысле, старшая невестка) именно что замуж выскочила после омоложения! Вроде даже ребенка родила, Квашня что-то такое слышал краем уха на последнем семейном сборище.
Он бы тоже мог кого-то найти. Теоретически. Правда, и омолаживаться ему пришлось дольше других, кто с ним одновременно начинал: совсем плохо со здоровьем было. Врачи откровенно сказали: еще бы год-два — и все. Но все-таки последнее время, когда он уже неплохо выглядел, ловил на себе порой заинтересованные взгляды. А что? Мужчина видный, опять же, при доме и при деньгах, непьющий… Почти. Только вроде бы незачем. Привык уже как-то к одиночеству. Да и странным казалось представить, что какая-то женщина начнет ходить по Дуниному дому, перевешивать ее любимые картины, выкинет ее коллекцию фарфоровых кошек… Единственных животных, которые допускались в дом из-за жесточайшей Дуниной аллергии! Квашня сначала ворчал по поводу этих «безделок», потом привык и, когда приходящая домработница забывала стряхивать с них пыль, делал это сам.
— В общем, отдыхайте, приходите в себя, — сказал врач. — Хотите, до вечера еще у нас полежать или прямо сейчас выпишем?
— Прямо сейчас, — сказал Аполлон. — Чего тянуть-то?
