Лалия и Вальтрен отнеслись к запрету спокойно: одна в силу характера, другой, похоже, со свойственным ему философским отношением к жизни, решил, что свою долю опасностей и приключений он еще точно успеет получить.
Ну что ж, остается только порадоваться, что девочки у меня такие молодцы и выбили мне разрешение на прогулку своими уникальными компетенциями!
Решено было для начала обследовать кита от носа до хвоста и обратно.
Мы поднялись над сиренево-фиолетовыми метелками леса на собственных крыльях, у всех разных. Я остался верен своему «ангельскому» дизайну, Ланочка давным-давно придумала себе изумительной красоты стрекозиные крылья и гибкий воздушный «хвост» вроде скорпионьего — само по себе оружие! Остальные, включая Ксантиппу, которая не любила выделываться там, где считала это ненужным, пользовались давней Марининой разработкой: тот или иной вариант самолетного крыла с воздушными «винтами».
Зрелище нам, конечно, открывалось потрясающим. Не полагаясь на прозрачную капсулу вокруг кита, мы все надели шлемы, однако воздушный слой поднимался над фиолетовым лесом порядочно — чуть ли не на сотню метров. Хоть облетайся. Благодаря этой прозрачности отлично была видна спина «кита» почти до самого хвоста — перед хвостом она делала небольшой изгиб, словно долинку. Но ни хвостовых щупалец, ни летящей сзади «свиты» с нашего места видно не было.
Впрочем, свита крутилась не только сзади, но и по бокам: на фоне облаков мы разобрали несколько силуэтов тварей. Никто, однако, даже не попытался к нам приблизиться.
— Прямо-таки удивительное миролюбие! — пробормотал Саврасов.
Он тоже был из бывших мальчиков-волшебников, причем из тех, кто пробыл в таком положении довольно долго, двадцать с лишним лет, и даже успел получить высшее образование (по специальности «математическое моделирование и автоматизация промышленных процессов»). Очень редкая ситуация! Я раньше думал, что Аркадий вообще один такой был, но потом узнал, что нет: довольно многие долго прожившие дети-волшебники с навыком самодисциплины получали даже несколько высших, лишь бы спастись от скуки. Ну как, довольно много… Ничтожный процент, но в абсолютных цифрах в Ордене таких набралось около сотни. И всех мы автоматом пометили кандидатами в экспедицию — при условии, конечно, что хотя бы один из этих дипломов был профильным и к нему прилагался еще и опыт реальной работы.
Однако в итоге из тех, кто подходил нам, согласился один только Виктор.
— Я думаю, кит поддерживает порядок в своей свите! — сказала Лана. — Ему вовсе не нужно, чтобы рядом с ним дрались и летела кровь! Тогда могут и более крупные и опасные твари приманиться, с которыми придется драться не на шутку.
— Допустим, — сказал Виктор с некоторым колебанием.
Похоже, ему внушали недоверие любые биологические системы!
— На самом деле в сомнениях Виктора есть резон, — сказал я. — Даже если Лана права, надо убедиться, что дела обстоят именно так. Поэтому для начала полетим к хвосту и присмотримся к этой свите получше. А уж потом совершим экскурсию к пасти.
С этими словами я взял курс к «южной точке» кита.
Лететь пришлось довольно долго: согласно нашим предварительным расчетам, по площади кит был сравним с долиной Ихоса, в которой стоял наш замок Перевал-Маяк. А она, между прочим, насчитывает тридцать пять километров в длину!
Нет, кит был все-таки меньше — я же сказал, «сопоставим», а не «равен». То есть около десяти километров, от выступающей части лба до того места, где из хвоста начинали расти щупальца.
Десять километров прогулочной скоростью, если идти пешком — около двух часов. Или минут двадцать неторопливого полета. Действительно неторопливого: перед нами ведь стояла цель разглядеть как можно больше деталей.
— Где ноздри? — спросила Ксантиппа. — Я вчера видела, дроны их нашли…
— А вон, слева! — воскликнула Лана.
Мы с Саней поняли, что она увидела что-то интересное, еще до этого возгласа: настолько радостно вспыхнуло в нашей любимой исследовательнице метакосмической фауны пламя энтузиазма.
Действительно, слева направо пронесся порыв ветра — весьма ощутимый, между прочим, когда ты держишься в воздухе аэродинамически, а не на одном чистом телекинезе! Кроме того, этот порыв заодно прошел рябью по верхушкам фиолетовых растений. Вот и все: больше никакого спецэффекта, в отличие от мощного фонтана пара, как у терранских морских млекопитающих!
Самой ноздри видно не было: она осталась за изгибом китовой спины, ближе к боку. Нужно было либо подняться выше, либо взять левее. Правда, смысла любоваться на эту дырку я особого не видел. Даже если кит помогает себе магией, загоняя внутрь воздух и выгоняя его наружу, мы все равно этого не поймем: метакосмические твари колдуют в другом диапазоне, нежели люди, ни мы их магию не видим, ни они нашу.
Однако Лана очень умильно попросила:
— Кир, можем подлететь поближе? Ужасно любопытно!
И сопроводила это таким умоляющим эмоциональным посылом, что я тут же согласился. Не то чтобы я не мог отказать: мог бы, еще как. Ланочкины просьбы вовсе не заслоняют от меня здравый смысл. Просто не видел смысла.
