В тот день нам действительно удалось неплохо поработать с грибными культурами… Неплохо — в смысле проделанного за короткий срок объема работы, а не в смысле достигнутого успеха! Потому что ничего впечатляющего не выходило. Мы брали образцы местных китовых грибочков, подпитывали их магией, чтобы росли быстрее (это нарушает чистоту эксперимента, да и пофиг — нам была важна проверка концепции, а не возможность тиснуть статью в научный журнал и запатентовать лекарство!), после чего пытались, наоборот, магией глушить их рост. Так, чтобы не повредить питательному субстрату, на котором грибочки жировали.
Как я и смутно подозревал, мицелий оказался слабо чувствителен к нашим усилиям! В смысле, ускорение роста работало нормально — а вот стандартные магические методы воздействия, которыми мы избавляемся от лишнего грибка на ногтях и в кишечнике, действовали из рук вон плохо и через раз. Несколько лучше сработали обычные, лекарственные антимикотики — перед их воздействием китовые грибочки оказались беззащитны. Вот только из-за огромной величины колоний эффект тоже оказывался хуже, чем нам бы хотелось!
— Надо работать, — решил Свистопляс. — Кир, спасибо, что указал мне на эту проблему. Тут, конечно, придется повозиться, воздействие подбирать. Я займусь.
— Если хочешь, завтра тоже загляну помогу, — предложил я. — Вдвоем будем перебирать.
— Отлично, спасибо!
Под это дело я даже уговорил Свистопляса блеснуть со мной вместе на вечерних танцах — изобразить батл. Он отпирался:
— Тебе-то жен впечатлить, а мне зачем? Да я уже даже на набережной года три не танцевал!
Он имел в виду Лиманионские летние Танцы на Набережной, куда сбегалась потусить вся молодежь столицы более-менее товарного вида. Этакий слабо оформленный фестиваль, который длился недели две в конце августа, когда спадала основная жара. Лёвка и меня туда как-то затащила. Без ложной скромности скажу, что мы с ней показали класс!
— А тебя на видео заснимем, жену впечатлишь после возвращения, — сказал я. — Прикинь, как круто это все будет выглядеть при половинной гравитации! Ну правда, давай, встряхнись. А то ты сидишь сычом и скучаешь. А меня Ланочка очень просила тебя уговорить!
— Ну раз Ланочка просила…
На самом деле Лана не просила, просто высказала идею. А я уже за нее ухватился, потому что психологическое состояние Дмитрия мне в последнее время не очень нравилось. Отсутствие профильной работы, бесконечные «пустые» смены в медпункте реально его выматывали! Мне уже и Платова это на вид поставила. Наш второй хирург, Петр, был человеком совсем другого склада и, зарывшись в интересующие его статьи и монографии, не обращал внимания на ход времени. Дмитрий же не таков, он человек активного действия, плюс еще и холерик по темпераменту — что, правда, несколько маскируется его стоицизмом.
Я уже пообщался с Аркадием и он согласился, что заставлять наших медиков вести дежурство в «госпитале» глупо. А учитывая, как зашиваются метакосмозоологи, перекинуть на них часть задач последних, в том числе и сбор образцов, наоборот, логично. Так что со следующего дня Свистоплясу предстояло вести более разнообразную жизнь! И вот пусть перед этим хорошенько встряхнется на танцах, подзарядится. Танцевать он действительно любит, с детства еще, как бы ни ворчал.
Вечерние «концерты» с самого первого дня вошли у нас в привычку. Утром Лана играла одну-две песни на дудочке, иногда вместо нее это делал еще кто-нибудь, владеющий музыкальным инструментом. А таких среди наших тридцати человек нашелся почти десяток — что позволило Аркадию с явным облегчением спихнуть с себя эту обязанность.
Я сперва удивился такому изобилию музыкантов, потом до меня дошло. Многие дети-волшебники, долго прожившие в этом состоянии, выучиваются играть на гитаре хотя бы три блатных аккорда — ради совместных посиделок. А у нас большая часть как раз дети-волшебники со стажем больше десяти лет! Моложе тоже попадались, как и инициированные «с нуля» маги, но все-таки бывалых пленников Проклятья оказалось больше всего. Гитара, правда, имелась всего одна: ее прихватил с собой Вальтрен и всякий раз принимал особенно невозмутимый вид, когда на ней бренчал какой-то недоучка. Видно, проклинал про себя хорошее воспитание, которое не позволяло ему морщиться!
А вот вечером мы устраивали полноценный «концерт». И пели под гитару все вместе, стараясь не слишком часто повторяться. И танцевали, причем и сольно, и парами, и общую кадриль разучили — Ксантиппа объяснила всем фигуры. А Намира Огдет заодно показала вариант хоровода, который в ходу у симасских горцев. Этот немудрящий, но веселый танец состоял из повторяющейся последовательности змеек и ручейков. Мы разучили его уже день на третий и с удовольствием вовлекались. Из-за того, что девушек было в пять раз меньше мужчин (если считать Платову девушкой), «ручеек» смотрелся своеобразно, но это никого не смущало.
