Я сразу почувствовал себя неблагодарной свиньей, но тотчас решил из-за этого не расстраиваться. Через открытую дверь я увидел за спиной Оуэна трех братьев, присутствовавших в Большом Зале во время моей первой встречи с королем, понял, что попался, и, не промолвив ни слова, отступил в угол.
— Мы можем поговорить?
Это уже было достижением. Сегодня Оуэн спрашивал разрешения поговорить. Обычно для того, чтобы он заткнулся, надо было двинуть его кулаком по голове.
— Конечно.
— Я тебя обидел?
— Нет.
— Тогда позволь спросить, почему ты меня избегаешь?
— Нет, я вовсе тебя не избегаю, я просто…
Черт, черт, черт! Лежа на своей постели, я поднял голову, увидел его простодушную физиономию и эти дурацкие рыжие волосы и почувствовал себя последней крысой. Он просто хотел мне помочь.
Мне пришлось выложить правду, но у него хватило такта не рассмеяться. Он сообщил мне, что все говорят то же самое и что я должен извинить его за болтовню и настойчивость, Поскольку это вызвано желанием многое узнать от меня и многое рассказать мне. Я заметил, что он опять это делает, однако сразу же рассмеялся, так как понимал, что у него доброе сердце, а вот я, как закоренелый эгоист, думал только о себе. Он всего лишь хотел помочь, но иногда слишком увлекался из-за своего стремления угодить. Он выразил желание попробовать делать то, что хочу я, а не то, что предлагает он, и я согласился, зная, что очень скоро он снова начнет тарахтеть без умолку, но решил не обращать на это внимания. Я понимал, что у меня не так уж много друзей, чтобы позволить себе так легко ими разбрасываться.
Для того чтобы заткнуть Оуэну рот, я рассказал ему несколько собственных историй: о том, что родился в Германии, о том, как жил там, пока мое племя не отдало меня в заложники после серьезного поражения от императора Германика. Похоже, Германия не очень заинтересовала Оуэна. Возможно, тамошний народ был слишком похож на его собственный. Что его действительно взволновало, так это рассказы о Риме, как о его прошлом, так и о настоящем. Я рассказал ему, как меня забрали на Капри, включив в свиту Тиберия, как я убежал; рассказал о бесчинствах Калигулы и о том, как я зарабатывал на жизнь колесничим на больших играх в Главном цирке. Он слушал меня с вежливым интересом, однако больше всего его заинтересовали истории о великом прошлом Рима. Особенно ему понравился рассказ о переходе Ганнибала через Альпы.
— Слоны?
Я снисходительно улыбнулся.
— Наверное, ты никогда не видел слона, верно?
Судя по выражению лица Оуэна, это его немного смутило.
— Не знаю, наверное, видел, а может, мне просто незнакомо это название. А как он выглядит?
— Большой. Серый. Шкуры больше, чем ему на самом деле нужно. Ах да, еще огромный нос.
— Похоже на Бьюкала.
— Нет, слон выглядит гораздо приятнее.
— Как очень большая свинья?
— Нет, больше похоже на… — Я замолчал, пытаясь подобрать сравнение, но так и не смог найти ничего, что хоть немного походило бы на слона. — Представь себе… давай постепенно, по частям. Представь лошадь размером в десять раз больше обычной.
Оуэн прикрыл глаза и, словно ребенок, скорчил гримасу, демонстрируя работу воображения.
— Так.
— Теперь приделай ей ноги величиной с деревья, сделай ее серой, а шкура пусть у нее свисает с боков складками; затем приделай ей висячий нос, почти касающийся земли, она может им пользоваться, словно рукой.
К этому моменту он уже начал хохотать.
— Ты меня разыгрываешь! — воскликнул Оуэн. — Такого животного не существует! — Он шутливо стукнул меня в плечо. — Но здесь водятся чудесные животные, а сколько удивительных животных здесь жили раньше, а теперь пропали!
Он уже показывал мне пару огромных рогов в трапезной, выглядевших настолько внушительно, что я с трудом мог представить их владельца, и еще там были бивни выше человеческого роста, я предположил, что их привезли в Ольстер на финикийском купеческом корабле.
— Да, у слонов тоже есть бивни. Точно такие, как те, что ты мне показывал.
— Тогда, наверное, здесь когда-то тоже водились слоны! А где Ганнибал взял своих слонов?
— Не знаю, думаю, что в Африке.
— В Африке? Это тоже часть Римской империи?
Я пожал плечами. Я никогда не был силен в географии.
— Скорее всего. Я видел только небольшую, северную часть территории. Там очень жарко, все время. У тамошних людей черная кожа.
Оуэн на минуту задумался, поглаживая косматую бороду.
— Черная кожа? Ты имеешь в виду, что они загорелые? От солнца?
— Наверное.
— И кожа черная как вороново крыло?
— У некоторых. Любые оттенки — от черного до светло-коричневого. Все зависит от того, откуда они родом.
Внезапно ему пришла в голову новая мысль.
— А вороны для тебя священны?
— Нет, они всего лишь птицы. Иногда они предвещают беду, но я не считаю их священными.
Оуэн задумчиво потянул себя за бороду.
— Говоришь, предвещают беду? Тут я согласен. Вороны — это злые духи, — он оглянулся. Поблизости никаких птиц не оказалось. Я видел, что его внимание вновь переключилось на что-то другое. — Расскажи мне еще раз, насколько велика Римская империя. Она больше Ольстера?
