Мы остановились, чтобы выслушать еще одну историю, правда, так и не дослушали ее до конца, поскольку должны были скакать дальше. Нам довелось встретить одного из лодочников кузнеца Куллана, того самого Куллана, пса которого убил Сетанта. Он узнал нас и бросился к ногам Кухулина. Оуэн тоже слышал его историю. Я старался не слишком приближаться к Оуэну, когда тот пел, но помню песню, сложенную им в тот день.
Кое-что из того, что доводится услышать, проходит мимо ушей, а другое запоминается надолго. Когда мой легион сражался со скифами, нам рассказывали о том, что варвары разрезали члены пленных по длине, как огурец, а затем заливали разрезы горячей смолой, чтобы человек не умер от потери крови. Хотя мы и знали, что большинство подобных рассказов — не более, чем слухи, этот заставил меня поклясться себе, что меня не возьмет в плен ни один скиф. Более того, многие из нас были друзьями пленных, и подобные истории заставляли нас сражаться с удвоенной яростью, чтобы их освободить. Не исключено, что эти байки распространяли наши центурионы именно с этой целью.
Песня о смерти Куллана и его верного пса заставила Кухулина еще больше помрачнеть, а на его лбу, подобно ползущей под кожей змее, вздулась крупная вена. Он прошел мимо меня к лошадям и заговорил с ними на языке, который был мне непонятен, но, похоже, кони его поняли. Слушая, они пошевеливали ушами, и, казалось, его слова придали им необычайную бодрость. Они помчались вперед с такой силой, будто отдыхали целые сутки, и каждый мужчина, женщина или ребенок из людей, бежавших от армии Мейв, видел, как мы проносились мимо них навстречу бесчисленным полчищам врагов. Из уст в уста распространялись слухи о том, что единственный, но величайший герой Красной Ветви, способный сражаться, скачет прямо в пасть к неприятелю в облаке пыли. Они рассказывали всем, кого встречали, что колесницу Кухулина везут два огромных жеребца, один из них серый, а другой — вороной, что их глаза сверкают темным огнем, а из-под копыт летят искры. Люди утверждали, что колесницей героя управляет светловолосый гигант, направляющий коней одним касанием своего жезла, не применяя удил и кнута, поскольку кони понимают его без слов. С особой надеждой в голосе говорили они о том, как Кухулин — герой из героев — стоял в полном вооружении рядом со своим великаном-колесничим, наклонившись вперед в своем стремлении схватиться с врагами. Он мчался через леса, холмы и реки по дороге к Проходу Ирард Куилен, а его плащ развевался за ним по ветру, как крыло гигантской бело-красной птицы.
Оуэн снова приукрашивал события. Впрочем, мне понравились строки, где говорилось обо мне.
Мы прибыли к Проходу в полдень, третьего дня. Земля здесь оставалась гладкой, не изрытой колесницами, и мы поняли, что успели вовремя. Судя по отпечаткам копыт, тут уже проехали мелкие передовые отряды, но и только. Мы увидели лагерь основных сил армии вторжения за Проходом, на территории Коннота. Более мудрые вожди поспешили бы пройти его без остановки.
— Они пойдут прямо здесь, — сказал я. — И мы не сможем их остановить.
Кухулин поднялся в колеснице на носки, все его тело напряглось.
— Вероятно, к этому приложил руку Фергус, — произнес он с довольной улыбкой. — Мейв не стала бы останавливаться без важной причины.
