Он прижал ее бедра коленями и руками, и грубо вошел в нее. При его первом толчке ей удалось подавить в себе крик, рвавшийся из горла, но потом рот все же подвел ее, и она издала единственный пронзительный вопль, который, казалось, заполнил всю хижину болью и заставил сына дровосека подскочить от страха и дернуть рукой, так что его нож уколол ее горло. Из пореза стала медленно капать кровь, образуя лужицу в том месте, где шея соединялась с грудью.
— Что это за странный звук? — заикаясь, произнес он.
— Только волки и лисы поступают так же, — проворчал дровосек. — Прижми ее к полу.
Больше Мейв не проронила ни звука, и они оба кончили. Затем они связали ее на то время, пока избавлялись от трех мертвых тел, а потом вернулись, чтобы снова попользоваться ею. Они привязали ее, распластав на стволе упавшего дерева. На этот раз первым был сын. Он набросился на нее с диким смехом, будто чувство вины заставляло его быть еще хуже. После того как они взяли ее по второму разу, они оставили ее на дереве и распили бутылку вина, потешаясь над ее беспомощностью и обещая оказать ей утром должное внимание. Вдоволь насмеявшись над ее молчанием, они погрузились в пьяный сон.
Оуэн снова сделал паузу. Я толкнул его в плечо, заставив вздрогнуть.
— Что случилось дальше? — спросил я. — Очевидно, что они не убили ее, иначе как бы она сейчас оказалась жива, но что же произошло? Неужели они так просто отпустили ее?
Глаза Оуэна неожиданно расширились, и я повернул голову, чтобы посмотреть, куда же мы едем. Колесница уже готова была столкнуться с почерневшим пнем, и я лихорадочно натянул поводья. Вместо того чтобы столкнуться с пнем, мы отскочили назад. Оуэн полетел в сторону, а я схватил его, чтобы удержать. Он раздраженно вырвался, будто это была не моя рука, а ужалившая его оса, и чуть не свалился за борт, когда колесница попала в грязь на обочине. Меня охватил приступ смеха, но я сразу же замолчал, увидев выражение лица Оуэна. Некоторые люди не обладают чувством юмора, особенно если дело касается их самих.
— Все под контролем, — заверил я Оуэна, но, казалось, мои слова его не очень убедили. — Продолжай!
— Я продолжу только при условии, что ты будешь смотреть, куда мы едем, — дрожащим голосом предупредил он меня, стараясь сохранять достоинство, которое, насколько я мог судить, явно испытало падение с колесницы, несмотря на то, что сам: он не упал.
— Согласен, только продолжай.
Оуэн выглядел серьезным.
— Этот рассказ — предупреждение всем, кто пожелает иметь дело с Мейв, — важно заявил он. — Когда на следующее утро люди из поисковой партии, привлеченные дымом, добралась до хижины, они обнаружили, что двое мужчин лежат связанными и распластанными, как морские звезды, на полу, причем совершенно голые. Они были растянуты возле очага с помощью кольев и веревок подобно шкурам животных, которые высушивают на солнце, и не могли даже пошевелиться. Впрочем, младший из двоих был уже мертв. Багровые полосы окружали его запястья и щиколотки там, где грубые веревки глубоко впились в тело, когда он напрасно пытался освободиться, а пол вокруг него был залит кровью.
