Реджани откашлялся и положил себе в рот маленькую капсулу какого-то лекарства.
- Документы у вас с собой? - осведомился он.
- Да. - Франкино показал ему папки, которые так и держал в руках.
- А как чувствует себя сестра Анжелина? - продолжал расспрашивать кардинал.
- Я постараюсь навестить ее завтра же, - отвечал его спутник.
Наконец они дошли до массивной двери в самом конце длинного коридора, Реджани нажал кнопку звонка. Через несколько секунд дверь отворилась, и секретарь Папы пригласил их в приемную.
Папа, невзрачный мужчина невысокого роста с правильными римскими чертами лица, сидел за старинным письменным столом неаполитанской работы. Когда секретарь закрыл дверь кабинета, Папа сразу же встал. Франкино и Реджани поприветствовали его, на мгновение преклонив колени, и отступили немного назад, дожидаясь, пока тот усядется в свое массивное кресло.
- Я буду молиться за вас, сын мой, - произнес Папа, пристально глядя на монсеньера Франкино.
- Ваше святейшество... - почтительно ответил Франкино и вежливо поклонился, всем своим видом демонстрируя уважение.
Наступила тишина. Погруженный в свои мысли, Папа подозвал жестом Франкино и указал рукой на его папки.
Франкино подал ему первую.
- Здесь сведения о сестре Терезе - Элисон. Паркер, - пояснил он почти шепотом.
Папа быстро просмотрел материалы и вернул папку.
- А здесь информация о преемнике, - сказал Франкино, передавая ему вторую папку.
Эти бумаги Папа читал уже более внимательно и, наконец, выразил свое удовлетворение, коротко кивнув. Затем положил папку на стол и в ожидании откинулся на спинку кресла.
Секретарь открыл шкаф в углу кабинета и достал ив него тяжелый фолиант в кожаном переплете, украшенном старинной флорентийской гравюрой. Он не спеша раскрыл книгу, положил ее на стол рядом с папкой и степенно вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Папа надел пенсне и начал читать.
Франкино собрался с силами и приготовился к мучительному неподвижному стоянию в течение нескольких часов. Ему уже доводилось проходить через подобное испытание, когда он сам читал вслух эту книгу во время бдения у гроба своего предшественника монсеньера Вилкинса. Тогда его интуиция выделяла в тексте некоторые места, заставлявшие Франкино с содроганием думать о предстоящей неминуемой схватке с самим Чарльзом Чейзеном. Теперь же, оставаясь неподвижным, он постепенно впал в глубокое оцепенение, из которого, однако, его быстро вывели произнесенные Папой слова из послания архангела Уриила к архангелу Гавриилу:
"О Гавриил, внемли Господней воле:
Судьбою предначертано тебе
Блаженный край сей неустанно охранять
От Зла вторженья или приближенья".
"Но горькой вестью полнится мой слух,
И вижу я, что дух из чуждых Небу
Iдин из тех, кто проклят и низвергнут,
Aотов подняться вновь из преисподней;
Твоя забота - отыскать его..."
В воображении Франкино заплясали образы, запечатленные на древних гравюрах. И он будто услышал голос самого Гавриила, приказывающего серафимам лететь в Эдем, где они должны найти Сатану, шепчущего на ухо Еве свои гнусные советы. Он даже представил себе плотский образ Сатаны, который, будучи однажды изгнанным, вернулся как туман в ночи, чтобы заставить человека совершить последнее грехопадение.
Папа подробно остановился на грехопадении человека, затем напомнил, как Бог послал своего сына, чтобы тот смертью искупил людские грехи, а потом мог судить за них. И после этого вернулся к чтению книги. Голос его был сухим и резким, а на лице лежала тень крайнего утомления.
Украдкой взглянув в маленькое окно кабинета, Франкино увидел за ним первые признаки зарождающегося утра. А Папа продолжал читать о водворении Сатаны назад, в ад, где тот призвал своих сторонников следовать за ним в новый мир:
"И я, сюда вернувшись, заявляю,
Что вас с успехом поведу вперед из этой грязной ямы, ямы ада;
Из проклятого дома, где лишь горе;
Из той темницы, что нам дал тиран..."
Франкино вспомнил, как пятнадцать лет назад Зверь уже пытался вырваться из геенны, и почувствовал, что все его тело покрывается холодным потом. Он покосился на кардинала. Глаза Реджани были закрыты, а лицо безмятежно. Казалось, для него слова Папы звучат сладкой музыкой. Конечно, Реджани никогда не приходилось сталкиваться лицом к лицу с Чарльзом Чейзеном. А вот ему, Франкино, к сожалению, довелось!..
