Джек Мейсон начал опасаться за свой рассудок. Он уже не мог заснуть без снотворного. А те кошмары, которые одолевали его каждую ночь, лишь отдаленно напоминали сон. Просыпаясь, Джек чувствовал, что напряжение не проходит, и эта накапливаемая усталость усугубляла его нервозность. Он совсем потерял голову, пытаясь найти всему разумное объяснение. Нервы его стали сдавать. Ибо любое рациональное рассуждение неизменно упиралось в библейский текст, и — что самое ужасное — мор уже, похоже, был готов принять это.
Как ни крути, библейские аналогии начинали приобретать определенный смысл. Возвращение евреев в Сион было предсказано, но вот вторая часть пророчества — явное безумие: после возвращения евреев Христос якобы вновь родится и встретится с Антихристом в Армагеддоне.
Разве не ахинея? Как пить дать, чушь собачья. Однако теперь Мейсон уже не мог отмахнуться от этих мыслей.
Если все в мире предопределено и люди суть не что иное, как марионетки в руках некоего божества — злого или доброго, неважно, — то к чему вообще суетиться? Не лучше ли безропотно ожидать исполнения рока? А если твоя судьба тебе не принадлежит, то жизнь вообще теряет изначальный смысл.
Вся эта история с Антихристом — сущий бред. Но тогда почему же он мучается, неотвязно думая о последних событиях и постоянно соотнося их с Библией?
Мейсой метался по комнате, чувствуя себя как зверь в клетке. Он окинул затравленным взглядом компьютер, дискеты, кассеты и многочисленные заметки. Ведь надо же, в какой-то момент он допустил-таки слабинку и пошел на поводу у своих эмоций, заказав в библиотеке дискеты с комментариями к каждой главе Священного Писания.
Мейсон включил компьютер и, «перелистав» на экране страницы, нашел ту, где вчера остановился.
«И увидел я ангела сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змея древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет…»
Мейсон обратился к комментариям, и на экране появились слова: «Возможно, текст символический, хотя некоторые специалисты считают его истинным. Сравните со Вторым посланием Петра, глава третья, стих восьмой».
Какую-то долю секунды машина выискивала соответствующий текст, и вот он появился на экране:
«Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день».
Мейсон собрался было снова нажать на кнопку, но компьютер уже обходился и без него, работая в заданном режиме. Монитор высветил строчки из «Откровения», которые Мейсон и без того знал наизусть:
«Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли. Гога и Магога…»
Внизу был комментарий:
«Гог из земли Магог, принц Роши, Мешехи и Тубала. «Роша» вполне могла означать слово «русский»».
Мейсон тяжело вздохнул. Голова раскалывалась, и он с трудом концентрировал внимание на экране, где строчка за строчкой печатался список погибших и без вести пропавшие. Всех, кто был замешан в этой темной истории, связанной с семейством Торнов.
Мейсона снова — в который раз за последние дни — охватил озноб, походивший на сильнейшую лихорадку. Даже ночью Джек вскакивал от внезапной дрожи во всем теле.
Список наконец закончился. И тут в голову Джеку пришла простая и ясная мысль. Он даже испугался, но мысль эта засела, как заноза. А что если он задаст этому электронному всезнайке кое-какой вопросик? Не зря же Он выкладывает кругленькую сумму за пользование компьютером!
И Джек выбрал из списка несколько фамилий.
Габер Дженнингс, фотограф: снесло голову листом стекла.
Карл Бугенгаген, археолог, и Майкл Морган, фотограф: заживо погребены.
Джоан Харт, журналистка: несчастный случай.
Отец Томас Дулан: заживо погребен.
Майкл Финн, ученый-теолог: несчастный случай в самолете.
Против каждой фамилии Мейсон указал, сколько времени эти несчастные посвятили исследованиям династии Торнов. Ну вот, а теперь попробуем-ка проиграть варианты. И Джек напечатал еще две фамилии.
Анна Бромптон, исследователь.
Джек Мейсон, писатель.
Затем составил новое задание:
«Прогноз. Сколько времени понадобится этим людям для завершения их работы?»
На экране тут же появился ответ.
Анна Бромптон: два дня.
Джек Мейсон: два дня.
— Да это просто кошки-мышки какие-то, — вздрогнув, прошептал Мейсон. На Джека вдруг накатила волна дикого, панического страха, поднявшаяся из самых недр его существа.
— А иди ты! — взорвался Джек, глядя на монитор. — Чертова машина! Что тебе вообще может быть известно?!
Он отключил программу. Что с ним происходит? Чего ради он орет на груду железяк? Пытается подальше упрятать свой ужас перед «курносой», как только эта куча металлолома напомнила Джеку о смерти? Предсказание собственной кончины ценой в тридцать тысяч долларов.
Снова склонившись над клавиатурой, он пробормотал:
— Ладно, если уж ты такая умная и знаешь наизусть и «Откровение Иоанна Богослова», и «Послания» апостолов Петра и Павла, и все такое прочее, давай, голубушка, отвечай. Что будет потом?
